Колесо Времени: Пути Узора

Объявление




В игру срочно требуются представители кайриэнской знати, в особенности союзники короля Эмона.
Мужчины-Направляющие на данный момент в игру не принимаются.


Рейтинг форумов Forum-top.ru Волшебный рейтинг игровых сайтов Форролл, рекламные объявления ФРИ, общение админов и мастеров



Создатель
Skype: rochika93

Специалист по связям с общественностью:
Каралин Дайлин
Skype: alenari5

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Колесо Времени: Пути Узора » Музей » Творчество игроков


Творчество игроков

Сообщений 61 страница 79 из 79

61

маленький презент для Нари.)
http://savepic.org/7466593m.png

+2

62

http://savepic.org/7482817m.png
green day - favorite son
ноу комментс

+4

63

Дождь тихо шуршит по тростниковой крыше, пасмурный день за окошком перетекает в хмурые сумерки. Непривычно холодный и дождливый для этих южных земель савен заставил Такера снова потянуться к людям: ночевка в бедной, едва согреваемой маленьким очагом, хижине сейчас куда лучше, чем в одиночку в лесу, пусть и опаснее. Все потому, что за ночлег надо расплачиваться, а у него нет денег, и заплатить он может только тем, чем на свою беду прославился. Если кто-то успел углядеть, как он подходит к окраине, то эта семья, принявшая его, сильно рискует, а уж как рискует он сам, Такер давно предпочитает лишний раз не думать. Подумает потом, если нагрянут на огонек те, кого не ждали. Сейчас ему надо сосредоточиться на другом.
Такер пристально смотрит на сидящую в двух спанах от него девушку, дочку хозяев. Она тоже смотрит на него - как крольчонок на гадюку, - худенькая, невзрачная, с жидкими русыми волосами и огромными водянистыми глазами.
- Встань, Молли, подойди ко мне, - стоя в середине единственной в доме комнаты, Такер протягивает ей руку. Родители девочки сидят на лавке где-то у него за спиной. Притихли, даже перешептываться боятся.
- Но я не могу, господин. Я много лет уж не хожу.
- Ты ведь знаешь, кто я. Веришь, что я могу тебе помочь?
Девушка осторожно кивает, не отрывая от него взгляда. Что уж она там хочет высмотреть на его заросшем щетиной лице, под мокрой челкой, упавшей на глаза? Ей не дано видеть то, что происходит сейчас на самом деле: того огненного водопада, хлещущего на голову Такера, сквозь самую его суть, пытающегося расколоть, смести, испепелить его. И ее заодно, и этот домишко, и пару-тройку соседних.
- Забудь, что не можешь, встань и подойди ко мне.
- Но я... -  Молли на секунду отрывает взгляд, нерешительно смотрит на родителей, словно прося разрешения, упирается ладонями в лавку.
- Не могу, господин, - повторяет она после очередной безнадежной попытки. Не ноги у нее не ходят - душа неходячая. Как и у всех, кого он исцелял.
- Можешь, - голос Такера становится жестким и непреклонным. - Можешь, -  приказывает он и ей, и себе заодно. В этом нет никаких сомнений. Только так обуздывают Силу. Ничего, кроме "можешь!", и только это. Воля стальным кулаком стискивает обжигающе-ледяной поток, чешет его железным гребнем, тянет из него нить - яркую, сверкающе-белую, живую и трепещущую, словно сам Свет, словно дух самой жизни.
- Не могу я, никогда не получалось, - в голосе Молли слышатся слезы.
- Встань!!! - от неожиданного рявканья Такера мечется огонь в очаге, калечная вскакивает на ноги, потрясенно вытаращив глаза. Такер, не теряя времени, набрасывает сияющую нить на ее худосочную фигурку, обвивает, опутывает петля за петлей, узел за узлом, тянет к себе.
- Иди ко мне, - медленно и непреклонно говорит он, вперившись взглядом в глаза Молли. Та точно также пристально смотрит в его глаза, словно этот взгляд - единственное, что не дает ей упасть, и делает маленький шаркающий шажок, почти на отрывая ноги от пола. Потом еще один. Потом еще. Сколько времени уходит у нее на то, чтобы дойти до середины комнаты, - несколько минут или несколько часов, - Такеру трудно понять. Хлещущий сквозь него поток Силы странно преображает все вокруг. Только в такие моменты он может ощущать вечное дыхание Создателя, сочащееся сквозь бренные формы. Убогая лачуга видится Такеру такой же величественной, как тронный зал кэймлинского дворца, дурнушка Молли - прекрасной, как королева в Розовом Венце.
Он долго еще не дает Молли присесть, водит туда-сюда по комнате, придерживая за руку и давно уже отпустив сияющие нити саидин. Девчонка должна привыкнуть к тому, что может теперь ходить сама. Потом сидит на лавке, ссутулившись, и наблюдает за разгоревшимися глазами и откуда-то взявшимся румянцем на щеках Молли, за хлопотами ее матери, вытаскивающей по такому случаю на стол все, что у них осталось в загашнике. Как он это все теперь будет есть, Такеру и самому неведомо: нутро скрутило в такой тошнотный узел, что он и глядеть на еду не может, хотя последний раз ел, кажется, еще вчера, утром. Сейчас он чувствует себя отчадившим факелом, выгоревшим, покрытым копотью и источающим запах прогорклого масла. И таким слабым, что даже хозяйке сейчас под силу насмерть пришибить нго своей поварежкой. Такер криво ухмыляется и о чем-то перешучивается с отцом Молли, лишь бы не показать, каково ему дался этот трюк. Да и для семейки этой, если подумать, кончилась спокойная жизнь: им теперь ноги в руки и подальше отсюда, пока соседи не доложили кому надо об их нечаянной радости. Ничего, обоснуются в другом месте, дочку, глядишь, замуж выдадут, ишь, как ожила-то! А ему завтра снова месить грязь, хотя на полный желудок и в сухих сапогах оно, конечно, веселее.

+3

64

Мигнуло.

Волки, троллоки, люди... Запах гари и паленой шерсти, забивающий нос, заставляющий глаза слезиться. Сладостное ощущение силы, мерзостный привкус порчи. Дыхание все еще сбито, лицо разгорелось от долгой скачки. Спасти, успеть...
И умереть. Достойная плата за спасение. Да, пусть это и было сделано больше для себя - как же допустить, чтоб из-за тебя начали погибать люди, причем так глупо, причем так рано. Исправить, быстро исправить, пока не поздно.
Только всё не исправишь. А нож, летящий прямо в глаз, не оставляет времени для рефлексии. Мгновения растягиваются в один длинный-длинный миг, за который успеваешь прочувствовать, что вот ты, вот трава под твоим телом, вот само тело, просто восхитительно живое, и...
И, может, даже ощутить стекающие по щеке капли крови. Мир меркнет, и ты проваливаешься сначала в черноту, потом в легкое, странное свечение, ты падаешь, падаешь, падаешь, как во сне, рефлективно дергаешься, пытаясь проснуться, но проснуться ты больше не можешь, потому что некак, некому, некуда просыпаться.
Никаких слов. Ничего.

Мигнуло.

Царапаешь стенку ногтями в посках выхода. Обламываешь ногти до крови и не находишь. Так не должно было быть. Все вокруг говорят - так быть не должно. Ты ведь совсем немного касался силы, всего-то пару раз. Ты ведь не успел привыкнуть, да? И тот шаг, за порог Белой Башни, был вполне обдуманным, да?
Ты ищешь выход. Не дверь - дверь за спиной, обычная дверь - ты ищещь выход. Выхода нет. Что-то в тебе сломалось, что-то в тебе обрезали, мягко, щадяще, навсегда.  Ты тянешься руками и упираешься в стенку, ты тянешься руками к сияющему впереди свету, а рук-то нет. Временами приходит Лори, плачет у тебя на плече, и вы вместе плачете, но слезы не приносят облегчения, застывают комом в горле. Ты почти не говоришь, и не можешь понять - ведь ты почти ничего не сделал, ты же сразу пришел и сдался, так почему же ты теперь безумен?

Мигнуло.

Грязь, грязь, грязь.
- Нари, ты ведь этого хотела, да? Я надеялся, тебе не придется это увидеть... Нари, почему ты плачешь?
Ты и сам плачешь, хныкая, как потерявшийся ребенок. Весь бок горит огнем, подумать только, такая маленькая царапина - а сколько боли. Хотелось бы сказать, невыносимой боли, но ты пока еще можешь ее выносить. Дышишь же - значит, можешь.
Ашири всё еще спорит с Айз Седай - не просит, уже спорит, но она только сокрушенно качает головой. Ты понимаешь ведь, такую рану не вылечишь. Может, если бы раньше.
- Нари... езжайте. 
Смотреть на девушку просто невозможно. Сломанный нос залит кровью, глязь покрывает щеки, волосы растрепались. Но она жива - и это хорошо. Рядом крутится, поскуливая, Серый.
- Нари...
Ашири садится рядом. На беднягу тоже тошно смотреть, на это его похоронное выражение лица. Хочется улыбнуться, но улыбка превращается в гримасу. Тело само скрючивается от боли, контуры окружающих людей становятся нечеткими, превращаются в пятна, запах гнили смешивается с запахом пота, пот течет по лицу крупными каплями.
- Пожалуйста...
Каждый миг растягивается всё больше и больше, каждая клеточка тела парализована дикой болью. Кажется, этому никогда не будет конца, но холодное железо касается груди и входит как-то очень легко, почти без сопротивления. Ты проваливаешься в вечность, но перед тем, как провалиться окончательно, слышишь - действительно слышишь ли? - дикий, полный отчаяния и скорби вой.

Мигнуло.
Ты ходишь по поместью, доставшемуся тебе после смерти родителей и брата, и огонь лижет твои сапоги, а Лори, милая Лори, так неудачно приехавшая в гости с мужем, висит в гостинной вниз головой, и ее кровь, смешиваясь с кровью ее детей, расплескивается на полу сверкающими дивным цветом лужами.
Мигнуло.
Ты летишь с высоты огромной - для твоих-то четырех лет! - яблони, и, даже услышав странный хруст в шее, еще не можешь понять, что всё кончилось.
Мигнуло.
Ты ломаешь ноги, ломаешь руки, сжигаешь библиотеки, умираешь во сне, умираешь сотней других способов, чтобы однажды, вместо ожидаемой тишины в окутывающей тебя темноте услышать одну-единственную фразу:
ТЕБЕ НЕ НАДОЕЛО?

Мигнуло, мигнуло, мигнуло.

+4

65

Когда фоточки с пинтереста затмили сурово-серьезную идею:
http://savepic.org/8103531m.jpg

+2

66

"Нет" Ашаманам в магазинных пальто!
http://savepic.net/7714555m.png

+3

67

может батя

а может и нет

http://savepic.net/8211309m.jpg

http://savepic.net/8222573m.jpg

а может это вообще некоторые ашаманы опосля альтернативной тюряги, в общем, сам не понял х)

Отредактировано Ашири Фэйлир (2016-07-03 20:31:48)

+2

68

В свое время я мечтал отыграть этот момент, но раз до него дело не дошло, пусть будет лежать тут.

Эдвин спустился в распадок, ступая скоро и почти неслышно. Высохшая трава почти не шуршала под его ногами - успел научиться у местных, также как и тому, чтобы иногда скрываться от бдительных глаз людей Фэруса. Сейчас бывший менестрель был уверен, что его отлучки никто не заметил. Или же просто Фэрус смотрел на это сквозь пальцы, ведь он, Эд, был нужен ему таким, каков он есть. Но самому Алдайну это все начинало уже становиться поперек горла. Нагреть без огня  кусок брони или железную болванку. Разметать меткими ударами воздуха авангард карательного отряда. Поджечь дом, в котором белоплащники устроили свой штаб или заманить их в огненную ловушку. Все это было не то. Менестрель, прежде считавший себя вольной птицей, стал такой же рабочей лошадкой кинтарского вожака, как и другие его люди. Временами ему хотелось сбежать, но что-то удерживало здесь. Куда ему бежать? К чему? На что уйдет его дальнейшая жизнь, кроме песенок по трактирам, ночевках в этих же трактирах или на улице, и снова песенок и лицедейства? А тут была цель. Большая. Пугающая своей почти недостижимостью. И все же манящая и сбивающая в единый гурт тех, кто был один, потерян или просто сам по себе. Как ни странно, то, чего прежде Эдвин предпочитал избегать, теперь стало ему нравиться, и он знал, что никуда теперь отсюда не уйдет. И единственная вещь, которая раздражала, иногда просто до изнеможения, как гвоздик в подошве, так это клеймо "колдуна", намертво прилепившееся к нему. Все эти косые взгляды и пустое место, образовывавшееся по обе стороны от него, когда он присаживался в общем кругу у костра. А там глядишь, и до ножей, спрятанных под рубахой, недалеко. Он ходил вместе с этими людьми на вылазки. Рисковал вместе с ними жизнью, да и они прикрывали его в бою. А потом все возвращалось на свои места. Точнее, на то место, которое Эдвина категорически не устраивало. Махди лишь с улыбкой разводил руками и советовал принять их такими, какие они есть. Чернявый презрительно морщился и в очередной раз костерил его мелочью, отребьем, козьим пометом и прочими унизительными словами, раз тот своим воробьиным умом никак не додумается, что достоин большего. Гораздо большего, чем место "деревенского колдуна". Гораздо большего, чем даже Фэрус с чего-то вообразивший себя крестьянским королем. И Эдвин все больше ему верил.
Остановившись и еще некоторое время выждав, чутко прислушиваясь, нет ли кого поблизости, Алдайн принялся за дело, ставшее ненавистным и уже привычным одновременно: замедлил дыхание, полуприкрыл глаза и постарался разглядеть внутри себя свет. Свет не заставил себя долго ждать. Это раньше Эдвину приходилось караулить его появление, теперь он сам бросался на него мягким и смертоносным прыжком, словно рысь с дерева, и теперь главное было схватить его первым. Трава вокруг Эдвина зашелестела, затрепетали листья на деревьях - Направляющий сплетал потоки Воздуха, глотая порчу, сплетал все туже, плотнее, еще плотнее, пока легкий ветерок не принял форму плотного, вполне осязаемого жгута. У него была идея, которую стоило проверить. И если получится, он пойдет далеко, очень далеко. Перспектива, которая перед ним открывалась, стоила ведер порчи, которые ему приходилось глотать, стоила липкого и болезненного холода, наполнявшего его после тренировок, и болей в спине, словно те старые шрамы от ожогов снова открылись и закровоточили. И вот воздушный хлыст окоротился, и стал еще плотнее, так что даже засиял бледно-голубоватым сиянием. Эдвин лепил из него свою мечту - длинный изящный клинок, прозрачный, словно горный хрусталь, и излучающий мягкое голубоватое сияние. "Меч-который-не-меч" висел перед ним, плавно поворачиваясь в воздухе. Как знать, может быть он был ничуть не похож на своего собрата, спрятанного в Тирской твердыне, но какая разница? Ни один человек в мире, кроме растреклятых тирских лордов, никогда не видел его в глаза. Даже тар-валонские ведьмы, ведь им вход в Тир закрыт. А раз так, он не подсуден. Никто, тем более неграмотные кинтарцы, не опознают в его мече подделку. Вот теперь он во всеуслышание скажет то, что уже давно собирался сказать. Ладонь легла на прозрачную рукоять воздушного оружия, Эдвин взмахнул мечом, вздев клинок в небо.
- Говорю вам, ничего не скрывая и не утаивая - я Дракон! Дракон Возрожденный! Я пришел дать вам свободу!
Черноволосый торжествующе захохотал внутри него, и Эдвин рассмеялся с ним в такт.

+2

69

Сильно нуждается в доработке, но решил все же выложить. Давно думал написать что-то по этому моменту.

   Йенрик остановился перед дверью в спальню. Микара пела дочери колыбельную. Йенрик прислушался, закрыв глаза и прислонившись к дверной раме. У Микары был такой прекрасный голос – будто он слушал журчание горного родника, мирное и мелодичное. Она пела лучше всех Аийл, с которыми Йенрик встречался за свою жизнь, лучше всех в мире. Он хотел слушать этот голос целую вечность.
Микара обнаружила его в той же позе, когда наконец закончила петь и открыла дверь. Увидев его, она нежно улыбнулась и, поднеся палец к губам, попросила его не шуметь. Затем, взяв его за руку, она вывела его на балкон.
С их квартиры был прекрасный вид на Тзору. Это был второй по величине город в мире и отличался своеобразной красотой. Несмотря на обилие небоскребов, чуть ли не в каждом углу виднелся чей-то ухоженный сад. Ветер шелестел в листьях дерев чоры. Будто война и не прикоснулась к ним.
   Только вот всему скоро должен был подойти конец.
   - Что это за грустное выражение, Йенрик? – спросила Микара, смотря ему в лицо.
   - Он почти здесь, Микара, - тихо произнес Йенрик, все еще смотря сверху на город. Он выглядел таким мирным. «Почему?» Жена сильнее сжала его руку. – Совет старейшин уже принял решение. Скоро они всем скажут. Я остаюсь, Микара.
   Он наконец осмелился посмотреть ей в лицо. Для него это было самым красивым лицом в мире. Её рыжие волосы были заплетены в длинную косу, полные щеки усыпаны веснушками, а её губы – губы, которые он готов был целовать каждую секунду своей жизни – были красными, как спелое яблоко. В её голубых глазах блеснули слезы. Йенрик почувствовал, как комок подступил к горлу. «Почему?»
   - Йен… - Йенрик начал качать головой до того, как жена успела возразить. Решение и так далось ему с огромнейшим трудом, он не мог быть уверен в том, что её слова не разобьют его решительность на кусочки. Он опустил взгляд. Микара коснулась его щеку и поцеловала его. Йенрик дал себе расслабиться, дал себе по-настоящему ощутить этот момент, впитать в себя её вкус, её запах, прочувствовать ту любовь, что объединяла их.
Поцелуй будто растянулся на целую вечность. Йенрик боялся открыть глаза. Неужели это и правда был конец?
   - Все женщины с детьми отправятся в Паарен Дизен, - грустным голосом сказал он, когда жена отпустила его. - Если на то воля Создателя, то у вас будет достаточно времени, чтобы бежать. Я помогу тебе собраться, а потом разбудим Дениру.
   Микара кивала. По её щекам текли слезы.

***
   День близился к вечеру. Тзора почти опустела. Земля под ногами Йенрика все еще дрожала после последнего толчка – Джарик Мандоран был уже совсем близко. Безумец, говорили, сжигал дотла каждый город, что попадался у него на пути. Тзора был следующим.
   Йенрик оглянулся по сторонам, рукой прикрывая глаза от солнца. Десять тысяч Да'шайн собралось перед городом. Каждый носил кадин'сор, обычную рабочую одежду. Дети Дракона – так их называли когда-то, но они отреклись от этого названия. Имя Дракона было проклято. Они более не служили Айз Седай. Нет, их последняя служба была посвящена горожанам Тзоры.
   Земля опять содрогнулась. Да'шайн сомкнули ряды, берясь за руки. На горизонте показалась одинокая фигура, медленно двигающаяся к городу. Йенрик сощурил глаза, стараясь различить черты безумца. Пока тщетно – тот был еще далеко.
   Да'шайн начали петь. Это была самая обычная рабочая песня – они когда-то пели её, беря урожай за стенами города. Каждый Аийл знал её наизусть, слышал её десятки раз. Слышал ли её когда-нибудь Джарик Мандоран? Осталась ли в его сознании хоть что-то, кроме разрушения и смерти?
Небо сверкнуло. Справа от Йенрика в ряды Аийл с грохотом обрушилась молния. Йенрик содрогнулся, но продолжал петь. Они все продолжали петь. Айз Седай одним махом убил почти сотню Да'шайн, но они не остановились. Те, что были дальше, сдвинулись, опять сомкнув ряды, переступая над трупами товарищей и соседей.
Безумец был уже совсем близко. Он остановился примерно в двухстах футах от Аийл, смотря на них с любопытным выражением, будто на какую-то головоломку. Это был высокий мужчина, широкоплечий, с темно-каштановыми волосами и неопрятной бородой. Волосы его были растрепаны, одежда грязной, местами порванной. Он медленно поднял руку.
   Земля под ногами Да'шайн взорвалась. Крики умирающих заполнили воздух, но песня все продолжалась. Они опять сомкнули ряды.
   Пламя поглотило сотни – и они опять сомкнули ряды.
   Крики, боль, смерть – а Аийл все смякали ряды и пели.
   Йенрик еле осознавал, что он начал плакать.

***
   Солнце почти село. Небо было окрашено синим, розовым и оранжевым цветами. Город сиял за спиной оставшихся Аийл.
   Не больше сотни. Их осталось не больше сотни. Десять тысяч Да'шайн выступило из города, и Джарик Мандоран сразил почти всех Единой Силой. Но они все продолжали петь.
   Йенрик уже потерял счет, сколько песен Аийл успел выслушать безумец. Слышал ли он их вообще? Время от времени казалось, что Айз Седай что-то понимает. Последнюю сотню он слушал уже целый час.
   Слезы на щеках Йенрика давно высохли – их попросту больше не осталось. Джарик Мандоран убил его знакомых, его соседей, его друзей. Пламя, молнии, сама земля обернулась против Аийл. А они всё пели.
   Пели о любви, о горечи, о жизни и о смерти. Они пели про любимых, про друзей, про мечты. Они просто пели.
   Йенрик почти совсем охрип. Он еле стоял на ногах. Но он по-прежнему держался за руки соседей и пел. Они все пели.
   Джарик Мандоран внезапно вздрогнул. До этого он смотрел на Аийл, но теперь он обратил свое внимание на город. Здания Тзоры отражали свет заходящего солнца.
Безумец медленно перевел взгляд с города на поющих Да'шайн. Йенрик напрягся. «Микара…»
   Пламя поглотило их.

+2

70

Крошка сын
к отцу пришел,
и спросила кроха:
— Что такое
хорошо
и что такое
плохо? —
У меня
секретов нет, —
слушайте, детишки, —
Чада этого
ответ
помещаю
в книжке.

— Если Троллок
двери рвет,
и
Сайдин загрохал, —
каждый знает —
это все Темный забубохал
Дождь покапал
и прошел.
Солнце
в целом свете.
Это —
очень хорошо
Тем, кто ходит в Свете

Если
дочь
чернее ночи,
в Башне
расположится —
ясно,
это
плохо очень
Айз Седай умножатся.
Если
мальчик
эту ведьму
перетащит к Чадам,
этот мальчик
очень милый,
Тьмою не запятнан.

Если бьет
дрянной Приспешник
слабого мальчишку,
мы такого пригласим
К Длани на костришко.
Этот вот кричит:
— Не трожь
тех,
кто меньше ростом! —
Этот мальчик
так хорош,
Чадом станет точно!

Если ты
Предал страну.
родину
и братьев,
Чада Света говорят:
На дыбу, собратья!
Если мальчик
любит Свет,
Стража
Бьет по почкам,
Я такому бы отдал
Замуж
Свою дочку.

От троллока
мудаеб
убежал, заохав.
Воин этот
просто трус.
Это
очень плохо.
Этот,
хоть и без меча,
спорит
с грозным монстром.
Храбрый воин,
хорошо,
Чадом быть
Непросто.

Этот
Вот Узор плетет
Явно Направляет.
Сумасшествие и смерть
Он.
Предпочитает
Этот
Ведьму поборол,
Башню попирает
Делом воин доказал
Что
Свету помогает.

Помни
это
каждый сын.
Знай
любой ребенок:
Тьмою
Тьму
Не победим,
У Света нет
Шестерок.
Мальчик
радостный пошел,
и решила кроха:
«Буду
делать хорошо,
и не буду —
плохо».

+1

71

Работы с закончившейся не так давно летней Фандомной Битвы, в которой я участвовала в команде "Колеса Времени" Ограничусь небольшими работами, написанное на ФБ макси сюда не влезет))))

Название: Пробуждение
Автор:  Бриане Тамалин
Бета:  aksiuta12
Размер: драббл, 596 слов
Пейринг/Персонажи: Демандред, остальные Отрекшиеся упоминаются
Категория: джен
Жанр: пропущенная сцена
Рейтинг: G
Краткое содержание: пробуждение Демандреда в Бездне Рока.
Размещение: только с разрешения автора

читать

Широкий уступ над озером кипящей лавы, темно-коричневый камень стен, поднимающихся к потолку, которого не было. Вместо него над головой кружились накатывавшие друг на друга темно-серые тучи, не похожие на обычное небо так же, как то отличалось от мертвенно-бледного океана, нависшего над Такан’даром. Именно в этом месте сильнее всего ощущалось Отверстие, просверленное в Узилище, где с момента Творения находился Темный. И все же оно не было им. В физическом смысле эта пещера была не ближе к Отверстию, чем любое другое место в мире.
Тихий, едва слышный удар. Сердце билось медленно. Так, чтобы поддерживать жизнь в застывшем теле. Даже не жизнь, ее иллюзию. Но когда-нибудь это закончится, и он получит свое. Все они получат.
Их было тринадцать. Тринадцать Избранных, призванных к Великому Повелителю Тьмы в день, когда явившийся в Шайол Гул Льюс Тэрин Теламон совершил нечто вновь запечатавшее Отверстие. Их души оказались заточены вместе со своим Повелителем, а тела остались стоять в пещере подобно причудливым изваяниям.
Одно из медленно бившихся сердец замерло на миг, будто не веря, что сможет биться быстрее. Еще быстрее! И еще! Вместе с разгоняемой по телу кровью пробуждалось и сознание. Медленно и мучительно всплывало оно из ледяных глубин небытия. Не к свету, просто вверх, туда, где, как оно знало, должен находиться выход.
Первый вздох не только наполнил легкие воздухом, но и прошил каждую клетку волной нестерпимой боли. Демандред сжал зубы. Крик удалось подавить с трудом. С тем же трудом удалось устоять и на подкосившихся было ногах. Чтобы не упасть пришлось облокотиться рукой об одну из стен. О том, что оно живое, тело вспоминало слишком уж медленно.
Лицо Могидин, стоявшей в паре шагов от него, было искажено ужасом. В сочетании с читавшейся во взгляде почти детской обидой - смотрелось достаточно странно, зато в ее духе. Меньше всего на свете Паучиха стремилась участвовать в сражениях, предпочитая забиваться в уголки потемнее, дожидаясь пока ищущие славы дураки поубивают друг друга. Но настал-таки день, когда прятаться и бежать стало некуда.
Пересчитать оставшихся заточенными труда не составило — семь. Семь застывших тут и там фигур, покрытых полупрозрачной корочкой, напоминавшей ранневесенний ледок, который не таял даже рядом с Бездной Рока.
Бе'лал и Равин застыли склонившись друг к другу, словно о чем-то договариваясь. Против кого эти двое интриговали в последнее время, выяснить Демандреду не удалось. Пока. На губах обернувшейся к Саммаэлю Ланфир застыло имя Льюса Тэрина. В отличие от недоверчиво хмурившегося Асмодиана, Дочь Ночи слишком уж хорошо того знала. А потому не сомневалась, что Дракон способен на любую авантюру. В том числе самоубийственную. Семираг стояла почти на самом краю скального уступа, задумчиво вглядываясь в клокотавшее под ним озеро черно-красной магмы. Казалось, она вот-вот обернется, чтобы высказать свое веское мнение. Например, посоветовать Ланфир не пороть горячку.
Семеро. Всего семеро. И он, Демандред, пробудившийся от сна, который, казалось, будет длиться целую вечность.
Недоставало Ишамаэля, Агинора, Балтамела и Грендаль с Месаной. То, что сдерживало Великого Повелителя, несомненно, слабело. Демандред оказался шестым, вступившим в борьбу за власть над миром, а потому было жизненно необходимо узнать, когда пробудились первые пятеро и где они сейчас находятся. Но не стоило забывать и об остающихся в плену созданной Льюсом Тэрином ловушки — эти Избранные были не менее опасны.
От каменных плит, что вели на поверхность, исходил слабый свет. Нестерпимый жар Бездны Рока по мере приближения к выходу сменялся не знавшим жалости холодом, но ни тому, ни другому Демандред не позволял себя коснуться.
Кому-то больше времени, кому-то меньше. Разность начальных условий, без намека на справедливость, которой глупцы так любят прикрывать собственную никчемность. Им не дано понять, что чем сложнее поставленная перед тобой задача, тем интереснее ее решать. Справиться с невозможным под силу лишь лучшему из лучших.
И тем важнее доказать, что лучший именно он.

0

72

Название: Новые горизонты
Автор: Бриане Тамалин
Бета:  aksiuta12
Размер: мини, 1990 слов
Пейринг/Персонажи: Илиена Морейле Далисар , Барид Бел Медар (Демандред)
Категория: джен
Жанр: повседневность
Рейтинг: G
Краткое содержание: немного о юности и Эпохе Легенд
Размещение: только с разрешения автора

читать

Широкие поля, виноградники и купы дубов, спускались от холмов к морю. Школы для детей, обладающих способностью Направлять, строились в живописнейших уголках мира. Впрочем, в каждом городе с точно такой же заботой выбирались места и для школ обычных, ведь красота не только радует глаз, но и воспитывает правильное отношение к миру. Илиена Далисар медленно шла по кольцевому коридору, обегавшему учебные комнаты, развернутые по периметру круглого здания. Если б не начавшийся с утра мелкий дождь, занятия, как обычно, проходили бы в саду на лужайках под деревьями. Но Калмейн это Калмейн, тут ничего не поделаешь, если только на городской станции Управления Погодой не примут другого решения. Да и что такое ее нелюбовь к дождям по сравнению с пользой, которую те приносят природе и сельскому хозяйству! К тому же тучи рано или поздно разойдутся и выглянет солнце. Это стоит того, чтобы ждать.
Двухтомник Рора Маса о путешествии Таттина Оэса в Каххан (ныне зовущийся Эмер Далом) приятно оттягивал руку. Книга, вдохновленная легендами прошлой Эпохи, может, и не могла похвастать очень уж большой историчностью, но и миф, на основе которого она писалась, ею тоже не страдал. Да, это всего лишь старая сказка, переложенная на новый лад, но такие истории важны не меньше, чем официальная наука. Сказки и мифы — отражение эмоционального и бессознательного, без них жизнь человеческая будет в сотню раз беднее и бледнее.
Разум, каким бы высоким и отточенным ни был, не может жить без чувства, он мертв без него. Но и чувство без опоры на разум может довести до великой беды. Ключ к истинному пониманию- достижение равновесия между этими двумя крайностями жизни.
Светло-зеленые, под цвет стен, двери библиотеки открылись совершенно бесшумно. Замечтавшаяся Илиена не сразу поняла, что за парень стоит на пороге и удивленно таращится на нее. Сообразив, не раздумывая ни секунды, бросилась в его объятия.
— Барииииид!
Удержаться от восторженного возгласа она тоже не смогла. Ничего, принесет извинения библиотекарям и читателям, что с удивлением косятся в их сторону. Ее поймут, конечно. Да и как не понять, если этот негодник не появлялся в Калмейне с прошлого года! Даже Льюс с его вечной необязательностью и то помнил о своем обещании, а Барид Медар имел неосторожность забыть!
— Книга, Илли! — выставил вперед руки, давая понять, что обниматься, держа в руках тяжеленную книгу, будет не очень удобно.
— Сейчас!
Фай Реан понимающе улыбнулся, выслушав извинения и объяснения столь неподобающего поведения в хранилище знаний, забрал книги, на прощание пожелав им с Баридом хорошего дня. Благодарно махнув рукой, Илиена поспешила к вышедшему в коридор другу. Мнением о прочитанном она обязательно поделится с Фаем в следующий раз, пока же нужно спешить.
Барид Медар стоял у высокого, почти во всю стену окна разглядывая по-осеннему грустный пейзаж. За прошедший год он почти не изменился, ну, может, стал чуть выше и серьезнее.
— Ну вот! — обнять и поцеловать в нос совсем как в детстве, когда он приезжал в Вал Морио на каникулы.- А теперь рассказывай, где был и что делал все это время? Те три строчки, что ты называешь письмами, почти ничего не объясняли и если б не Льюс…
— Уж как получается, — Барид извиняясь пожал плечами. — Но, как видишь, я здесь, и готов ответить на все твои вопросы.
— А поесть для начала не хочешь? Потому что вопросов будет много. — Илиена взяла друга за руку и потянула в сторону столовой. — Ты из В’Зайна Перемещался или на крыльях шу? Как говорит наставница Мерид, плетение Перемещения превратило путешествия в минутное дело, лишив их древней красоты. Инга Седай с ней согласна, да и мне кажется…
На ее вопросы Барид отвечал с обычной обстоятельностью. У него две недели отпуска, так почему бы не потратить три часа этого времени на путешествие под облаками и наслаждение видами их прекрасной планеты? С тетей и наставницей Илиены он полностью согласен. И да, их с Льюсом эксперимент, наконец, увенчался успехом, другие исследования также неплохо продвигаются. Барид в восторге от древнего искусства, вновь открытого Льюсом и Дурамом Ладделом. Красота и отточенность движений воистину завораживает. Удивительно, как люди умудрились забыть сражения на мечах.
— Ну, так обществу они больше не были нужны, — Илиена с интересом покосилась на Баридов поднос.
Не смотря на то, что время обеда не наступило, на кухне нашлась еда и для Айз Седай настоящего и будущей. Ахана Рэй, глава смены поваров с добродушной улыбкой всеобщей матери выдала Бариду обед в полтора раза превышавший норму. Что дома у тети Инги, что в школе его вечно считали худоватым и старались подкормить. Успехом, благодаря отличному обмену веществ и высокой физической активности, эти попытки пока не увенчались.
— Думаешь?
В серых глазах лучшего друга мелькнуло сомнение не то относящееся к странностям древних, не то к собственной же способности расправиться с едой. Впрочем, остатки обеда всегда можно превратить в ужин упаковав их в специальные пакеты и оставив на хранение до вечера. А то и взять с собой устроив пикник на лоне природы, что куда полезнее для пищеварения, чем питание в четырех пусть и специально для того устроенных стенах.
— А то! Да ты сам вспомни, что нам рассказывали. Уже в середине прошлой Эпохи сражения на мечах стали спортом. Причем, не очень популярным. После Первого Соглашения интерес к ним и вовсе сошел на нет. Тогда вообще очень нервно относились ко всему, что хоть как-то напоминало об этой стороне прошлого.
— Ладно, спорить не буду, — Барид слишком хорошо знал, что значит быть втянутым в обсуждение того или иного события или явления времен минувших. Эвала Раммана от этого так же было нелегко удержать.- Ты мне лучше скажи, как прошла выпускные психологические испытания?
— У меня от семидесяти до восьмидесяти пяти в первых четырех группах, от тридцати до сорока в десятой и двенадцатой. А в шестнадцатой пятнадцать!- выдохнула Илиена, чувствуя, как краснеют кончики ушей.
— Отлично! — Барид был рад не меньше нее. — Тебе многое открыто. Не передумала?
— Нет, я буду историком, — Илиена отрицательно мотнула головой. — Эта наука нравится мне с детства, ты и сам знаешь.
— Но у тебя отличные способности и к Восстановлению тоже, — во внимательном взгляде серых глаз мелькнули озорные искорки. — Труд сложный, но весьма почетный.
— Да, у меня есть способности, — согласилась девушка. — Но нет склонности именно к такому служению. Вот у Асры есть и Талант, и склонность. К тому же она сама из семьи врачей. Если б в свое время не прошла испытания, поступила бы в медицинский. Я же… Это не мое, Барид. Да, это труд важный, но не ты ли говорил, что служение должно не только приносить пользу другим. Свою работу нужно любить. Иначе будет как в древности, когда труд был не счастьем, а унылой необходимостью. Такая работа в конце концов приведет к усталости, пренебрежению своими обязанностями и… Исчезнет полнота жизни. Тебе нравится то, что ты делаешь?- Барид кивнул.- Вот и я хочу заниматься тем, что мне нравится. Быть может эта работа и не столь почетна, но без знания прошлого не будет и будущего. Человечество прошло столь долгий и сложный путь к тому, что мы имеем сейчас. И мы не имеем права забывать об этом, мы должны изучать и делать выводы из опыта предыдущих поколений.
Илиена смущенно замолчала под внимательным взглядом друга. В улыбке Барида не было ни насмешки, недостойной взрослого человека, ни усталости от вечной ее многословности, и все же девушка поймала себя на ощущении, что она… почти оправдывается? Но разве есть в чем? Да и Барид ее ни в чем не осуждает. Вроде как.
Для нее очень важно объяснить. Чтобы Барид не просто понял умом, но и прочувствовал сердцем ее выбор. Ведь неправы считающие, что у него, как и у всех Медаров, перекос в сторону рационального мышления. Барид тоже умеет чувствовать, причем столь тонко, что остается лишь позавидовать.
— Понимаю, Илли.
Он сложил пальцы домиком, а улыбка на миг стала отдавать горечью. Но только на миг. Илиена потянулась через стол и накрыла его руки своими. Что-то произошло? Опять не нашел понимания с отцом? Вот у кого-кого, а у Тарида Верео Медара точно разум преобладал над чувством. Да и есть ли там вообще эти чувства, большой вопрос. А если есть, то какие?
Щеки Илиены залились румянцем стыда, когда она мысленно себя одернула. Тарида Верео она знает гораздо хуже его брата-близнеца и потому не имеет никакого права судить. Ее мнение основывается лишь на видимом со стороны, но сколько скрыто в каждом из нас? Опуститься до пошлого осуждения — один из главных соблазнов человеческой природы недостойный человека воспитанного и, тем более, Айз Седай.
— Ты молодец, я не сомневаюсь, что у тебя все получится, — проговорил Барид, и вот эта его улыбка была уже по-настоящему счастливой.
Наступил час обеда. Им пришлось покинуть столовую, освобождая места для проголодавшихся учеников и их наставников. К тому же дождь кончился, из-за туч выглянуло солнце, значит, самое время прогуляться. Да и проводить Барида к гостевому дому, в котором тот поселился, не помешает, чтобы знать, где потом искать.
Широкая и уже сухая дорога вилась от невысокой живой изгороди, служившей границей школьной территории, через зеленые холмы и поля. На одном из них айил и Ним, высокий на три головы выше даже Барида исполняли Песню Роста, защищавшую пшеницу от сорняков, вредителей и болезней, которые нет-нет, а выбирались иногда из потаенных уголков матери-земли. К счастью случалось подобное крайне редко, но даже в этом случае губительные последствия были сведены к минимуму.
Молодые люди почтительно остановились на краю дороги. Никто из них, к сожалению, не имел Голоса, иначе они с удовольствием присоединились бы к селянам. Оставалось лишь благоговейно наблюдать за тем, что в древности обязательно назвали бы чудом. Но чудом это не было, это был ежедневный и крайне уважаемый труд по производству необходимого обществу продовольствия.
— Льюсу бы здесь понравилось, — шепнула Илиена, когда Песня закончилась, а айил и Ним направились к следующему полю. Барид кивнул — у их друга вдобавок ко множеству других талантов имелся и Голос.
Остаток пути прошел в обмене новостями о родственниках и друзьях детства. Кто-то подобно самой Илиене отправился получать высшее образование в другие уголки мира, но большая часть предпочла остаться в Вал Морио. Это и радовало и одновременно огорчало. Сама Илиена, как только получила результаты испытаний, отправила заявку в институт Комелле. Утвердительный ответ был получен лишь этим утром. Для начала она будет набираться опыта под началом Даланы Корин, ну а потом, кто знает? Льюсу с Баридом уже поручали самостоятельные проекты, в Шароме ими были очень довольны. Да и не только там, Барид обмолвился о каких-то делах в Комелле, значит, они смогут, время от времени пересекаться и там.
Десяток небольших площадей старинного городка были как всегда по вечерам полны народа. Из ресторанчиков, предлагавших еду на любой вкус, доносились потрясающие запахи, со стороны площади Роз слышалась щемящая сердце старинная мелодия — по вечерам там играл городской оркестр, по праву считавшийся лучшим в округе. Гостевой дом, в котором поселился Барид, находился неподалеку от школы и самого красивого из городских парков.
Натса Ом, хозяйка дома, вежливо поприветствовав гостей, согласилась разогреть остатки обеда, прихваченные из школьной столовой, а так же приготовить чего-нибудь для Илиены, ведь не дело отправлять девушку домой на голодный желудок. Барид легонько толкнул в бок,- попытавшуюся было протестовать подругу — и справедливость, наконец, была восстановлена.
Сколько же всего хочется рассказать и услышать, после долгой разлуки! Казалось бы, они проговорили полдня, но наговориться не получалось. С Баридом и Льюсом всегда так, одно цепляется за другое и так далее до самого рассвета. Но это не пустая болтовня, а вдумчивые и очень полезные беседы, даже когда Льюс сыпет своими странными шуточками. Вот только в каждой шутке, всегда есть доля правды. В его шутках она тоже рано или поздно находилась.
— Я опять забыла о времени! — воскликнула Илиена, когда ее взгляд случайно скользнул по висевшим на стене часам. — Почти десять! Мне пора возвращаться.
— Тогда свяжусь с вашей площадкой для Перемещения, — Барид встал из-за стола.
Илиена недовольно мотнула головой. Она уже не малышка с косичками и может сама связаться со Школой. И Врата она тоже открыть в состоянии. Барид Медар в своем треклятом репертуаре! Когда же до него, наконец, дойдет, что она выросла? Даже Льюс усвоил столь простую истину, а этот дубоголовый — нет!
Впрочем, об этом у них еще будет время поговорить. Обучение заканчивается, у Барида еще семь дней отпуска. Нужно договориться с Льюсом и можно будет отправиться в теплые края. Он ведь сам предложил. Песта или сады Ансалина. Взрывная яркость тропиков во всей красе!
А может… Есть столько мест где никто из них еще не был, но где обязательно стоит побывать! И они все это увидят! Обязательно, ведь как может быть иначе?

0

73

Название: Без надёжного плеча я не разрушу и не разрушусь
Автор: Бриане Тамалин
Бета:  aksiuta12
Размер: драббл, 642 слова
Пейринг/Персонажи: Ранд ал'Тор, Перрин Айбара
Категория: джен
Жанр: драма
Рейтинг: G
Краткое содержание: Размышления Ранда ал'Тора о друзьях и тех, кто таковыми хочет являться
Размещение: только с разрешения автора

читать

Иногда ему снилось, что он дома, в Двуречье. Ранним утром, еще до рассвета, добродушно ворча, его будит Тэм. Отец.
Нет. Его настоящим отцом был Джандуин, вождь Таардад Айил, а матерью… Ранд не помнил ни родной, ни той, что приняла как собственного сына.
Кто он? Что из себя представляет?
В ушах, а может и где-то в голове, он так и не понял где именно, звучал шепот безумца, умершего три с лишним тысячи лет назад. Льюс Тэрин Теламон вспоминал о матери, напевал песенки, смутно походившие на колыбельные, а после оглушительно смеялся. Ну, хоть не рыдал по убитой жене, разнообразием эмоций Льюс Тэрин не часто мог похвастаться.
Единственный… друг? Да, пожалуй. Если б не этот безумный шепот, стоять бы ему сейчас в цепях перед Элайдой и Советом Башни.
— Сундук! Никогда больше. Никогда. — прохрипел Льюс Тэрин. — Не доверять никому. Иначе снова там окажемся. Нет, ни за что! Лучше смерть.
Да, лучше смерть.
Он, Ранд ал’Тор, решил это для себя, когда возвращался в Кайриэн после освобождения из плена. Когда-нибудь те, кто живет в пыли и спокойствии библиотек назовут ту бойню Битвой у Колодцев Дюмай. А может, придумают более звучное название, не понимая, что именно в тот день мир навсегда изменился.
Как и он сам.
— Ранд… — никогда еще в голосе Перрина не слышалось столько неуверенности, будто не с другом детства говорит, а с опасным незнакомцем.
— Молчи! — шепот Льюса Тэрина вгрызался в виски, вызывая дикую боль, но морщиться нельзя, Возрожденный Дракон не имеет права показывать слабость. — Мои решения не обсуждаются. Если тебе не нравится, скатертью дорога, не держу. Возвращайся в Двуречье, если так хочешь.
В золотых глазах вспыхнула обида. Перрин слишком прост, чтобы скрывать свои мысли и чувства за тысячей личин. Замечательное качество для кузнеца, но не для спутника Возрожденного Дракона. Не в провонявшем лестью и ложью болоте Солнечного Дворца.
В отличие от мужа, Фэйли умела держать лицо. Какая там она в очереди на трон Салдэйи? Третья или четвертая? Все равно достаточно близко. Где гарантия, что и ей не захочется половить рыбку в мутной воде? Стала же она фрейлиной Колавир. Да, Ранда устроили ее объяснения, но доверия к ней не прибавилось.
В Кайриэне есть присловье: “Пока твой друг восторженно держит тебя за обе руки, ты в безопасности, потому что в этот момент тебе видны обе его.” Фэйли очень подходит, уж больно хорошо она разбирается в Игре Домов.
И все же, Перрин ее любит. Настолько, что и не скажешь порой, кому на самом деле принадлежит его верность: Дракону Возрожденному или жене? Кого он выберет, если придется?
— Тогда… — голос у Перрина громкий, как и он сам. Не волк он, а медведь. Косматый бурый медведь, по нелепой шутке Колеса оказавшийся среди темных шелков и бархата высшей кайриэнской знати. — Я возвращаюсь в Двуречье. В отличие от тебя, я помню о земле, на которой вырос и собираюсь…
— Проваливай, — коротко и ясно.
По слышавшей их разговор группе дворян прошел удивленный ропот. Выяснять отношения посреди одного из самых оживленных коридоров Солнечного Дворца не лучшая идея, но что взять с неотесанных деревенщин? Странная прихоть Узора не прибавит им воспитания. Да и тяжелый нрав Возрожденного Дракона всем более чем известен.
— Ранд…
— Я все сказал! Либо ты выполняешь приказы, либо…
Он не обладал волчьим чутьем друга детства, но все равно ощущал со стороны придворных... надежду. Липкую, гаденькую, скрытую за вежливым интересом и обеспокоенностью. Изгнание — слишком просто, что мешает наглого кузнеца скажем… повесить? Возрожденный Дракон не казнит женщин, это все знают, к мужчинам же это не относится, что он не раз и не два доказал.
— Как скажешь, Ранд, я уйду, — пальцы, сжавшиеся в кулаки, боль во взгляде, от которой никуда не деться.
Смирись, такова твоя судьба. До самого Шайол’Гул.
— Чтобы к утру тебя здесь не было, — твердо и зло, так и только так надлежит говорить королю. У избранника Колеса нет и не может быть друзей.
Взгляды, еще пятнадцать минут назад исполненные доброжелательного интереса к Перрину, теперь полны презрения и страха. Бывшие друзья Возрожденного Дракона никому не нужны. Тем более, такие.

0

74

Бриане Тамалин
У вас получились очень живые, красочные работы, хорошо передающие атмосферу Эпохи и места, где оказались персонажи. Илиену нам в каноне не показали, разве что их слов Льюса Терина понятно, что его супруга была крайне любопытной женщиной, но в вашу Илиену верится - ее можно назвать Солнечной не только за цвет волос, но и за яркость, быстроту, подвижность. И в мировоззрение людей Эпохи Легенд тоже: оно наивно-правильное, справедливое и убежденное в том, что неправильно быть просто не может. К Темному такой мир был просто не готов, потому его влияние стало особенно губительно.
По поводу Отрекшихся в Бездне Рока: почему именно такая последовательность? Ланфир мы впервые видим в "Великой Охоте", Бе'лал ждал Ранда в Тире, но они еще здесь, а Грендаль, Месана уже свободны. Конечно, они могли долго сидеть в Арад Домане или Белой Башне, но мне всегда казалось, что та же Месана появилась в Башне ближе к ее расколу.
По идее, Отрекшиеся должны освобождаться в зависимости от того, насколько близко они находятся к "выходу". Балтамел и Агинор явно были первыми, не считая Ишамаэля.

0

75

Кесао Тайрова
Спасибо за теплые слова! Эпоху Легенд я активно курю на пару с подругой. Курится там много чего интересного и, надеюсь, буду писать по ней еще благо планов много. В моем макси ФБшном есть намеки на происходившее в семье Дракона, но там сорок тысяч слов и сюда оно не влезет. Нужно будет победить-таки лень и кинуть его на фикбук хотя бы) Но если у вас есть регистрация на дайри могу дать ссыль на нее) Ну, и на остальные командные выкладки))
А Илиена она... и правда очень солнечная, Льюс очень и очень не зря ее любил. Во всяком случае, по тому, что мне видится. И Барид Бел тоже не зря ее любил (о чем в каноне нам даже говорится и не один раз), но... не сложилось. Почему, конечно, вопрос. Хотя... по тому каким мне видится Дема, да и Барид до всей этой истории... долбодяяятел, ой долбодяятел, хотя Дракон не лучше
Из того, что нам известно в каноне (по намекам) я пришла к выводу, что Иша объявился в Башне и задал там трепку примерно через год после рождения Ранда. Он явно выполз на свободу не первым. Но явно в числе первых. Если так, то первые Отрекшиеся выбрались лет за 18 до начала "Ока мира" точно. На счет остальных я уже не помню что там у нас в ком-соо обсуждалось, но Дема, по нашим прикидкам выбрался где-то лет за пять до событий канона. Может, чуть позднее. Но, чтобы сказать точнее как, нужно будет поискать весенние диалоги)) мы там с подругой примерно вычисляли для того же Демы время освобождения. Ну, и для остальных тоже)

0

76

Бриане Тамалин
У меня сложилось впечатление, что Ишамаэль вообще оказался не полностью запечатанным и периодически появлялся в мире с самого Разлома. Пришел же он к Льюсу Терину, когда тот сошел с ума, а потом, если, конечно, верить словам самого Ишамаэля "стоял за спиной Ястребиного Крыла" и тому подобное.

0

77

Кесао Тайрова
Таки да, Иша примерно раз в 400 лет на волю был способен выбираться. А сцена в прологе так вообще моя большая головная боль))

0

78

Бриане Тамалин
Видимо, философы такие эфемерные создания, что их никакие печати не держат)
А вообще, возможно, Ишамаэль что-то почувствовал, когда Льюс Терин накладывал печати, и выбил себе какаю-нибудь лазейку, которая открывается раз в четыреста лет.

0

79

Кесао Тайрова
Судя по ответам того же Джордана создается впечатление, что Иша оказался почти на самом верху, может даже чуть выше того же Агинора и Балтамела. Потому и смог иногда выбираться на волю. Но и такое не исключено.

0


Вы здесь » Колесо Времени: Пути Узора » Музей » Творчество игроков


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC