Колесо Времени: Пути Узора

Объявление




В игру срочно требуются представители кайриэнской знати, в особенности союзники короля Эмона.
Мужчины-Направляющие на данный момент в игру не принимаются.


Рейтинг форумов Forum-top.ru Волшебный рейтинг игровых сайтов Форролл, рекламные объявления ФРИ, общение админов и мастеров



Создатель
Skype: rochika93

Специалист по связям с общественностью:
Каралин Дайлин
Skype: alenari5

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Колесо Времени: Пути Узора » Музей » Творчество игроков


Творчество игроков

Сообщений 1 страница 20 из 79

1

Пишете рассказы, стихи? Хорошо рисуете или работаете с фотошопом? Так поделитесь и с нами.

0

2

Классные отыгрыши и получаемое от них удовольствие не обошли стороной мою музу. Вот таким мне привидилось будущее Каралин лет эдак через двести.

- «Никогда не возвращайся туда, где однажды был счастлив. Возвращение никогда не приносит желаемого, а сожаление остается. Словно венок на дорогой могиле».
Во взгляде Инес, наблюдавшей за накрывавшими на стол послушницами, наконец-то вспыхнул огонек любопытства. Стереть с лица подруги отрешенную улыбочку всезнающей Айз Седай приятно, что ни говори, но куда сильнее согревал сердце заинтересованный взгляд одной из прислуживавших им девчушек.
На большее, впрочем, малышка так и не решилась: уроки наставниц и собственное благоразумие - страшная сила. Не будь рядом Восседающей, быть может, она и решилась бы заговорить. А может и нет. Сама ведь первое время боялась лишнее слово сказать при посторонних, Айз Седай же и вовсе казались чем-то невыразимо далеким и величественным. Смелость (и последовавшие за ней глупости) пришла позже. 
Будь благословенны молодость и наивность!
- Откуда это?
- Эран Ханри, «Колесо Вечности», - ответила Каралин, откидываясь на спинку кресла. Ответила не только подруге, но и на не высказанный вслух вопрос забавной рыжеволосой девушки, темно-карие глаза которой светились неподдельным восхищением. - Потом покажу. Это сложно выразить словами. Нужно прочитать и прочувствовать.
- Ты неисправима, Кара.
- И, знаешь ли, горжусь этим.
Дерзить Восседающей имеет право лишь ее лучшая подруга, но делать это на глазах неразумных детей все-таки не стоило.
Несдержанность в словах, мыслях, желаниях - главный ее порок. И эта же самая несдержанность вечно помогала найти друзей. Причем, весьма необычных. Пусть ей так и не удалось стать благоразумной Айз Седай, но жизнь она прожила замечательную.
Благоухание роз, жужжание пчел. Лучи заходящего солнца, накрывающие мир тончайшей золотой пылью. Бродяга - ветер о чем-то шепчущийся с весело шелестящими листочками росшего неподалеку клена. Как же хорош сад, как полон жизни. И как же приятно наблюдать за извечным ее круговоротом.
Вот оно! Мгновение, растянувшееся до Вечности. Вечность, сжавшаяся до Мгновения. Кто поймет? Да и имеет ли это все смысл? Не проще ли наслаждаться угасающим днем? Совсем чуть-чуть и солнце скроется за горизонтом, выпуская на небосвод сестру-соперницу.
С Луной проще и опаснее. Она непостоянна. Скольких свела с ума ее призрачная красота? А скольких она же свела в могилу? Луна способна как показать дорогу заплутавшему в ночи путнику, так и привести к нему убийц…
- Кара… Каралин!
Послушницы ушли и Восседающей не терпится услышать очередную историю? Жаль, рассказ выйдет не таким, как хотелось бы. Что поделаешь, ей проще плести словесное кружево на бумаге.
Инес утверждала, что искренность способна искупить сумбурность изложения. Кара в это не верила, но давно уже не спорила. Душевный покой вообще штука нежная и его по возможности следует беречь.
- О чем ты опять задумалась?
- Знаешь, сегодня утром я впервые почувствовала себя старой. 
- Да неужели? - всплеснула руками Инес, больше не считая нужным скрывать раздражение. Они одни, так что незачем ломать комедию.
Роль спокойной и выдержанной Айз Седай нелегка, а учитывая взрывной характер тайриэнки, сыграть ее и вовсе кажется непосильным. Впрочем, Инес справилась с собой и почти достигла совершенства в Игре.
У Каралин, возможно, получилось бы не хуже. Вот только власть и влияние ей были нужны как троллоку дудочка. Узор дорог, и встречавшиеся на нем люди куда интереснее. Интриги забота сильных, выдержанных и мудрых. Ее же - поиск Знания.
- Представь себе. Мне вдруг вспомнились упавшие на Джарида книги и тщательно скрываемое от всех и вся одиночество во взгляде Дийне Седай. С этого ведь все и началось.
- Нда… - тихо и очень обиженно, Инес с ее решением так до конца и не смирилась. - Ты поняла насколько тесен мир библиотеки. И тебе его стало мало.
Направляющая кивнула.
Как бы ни была прекрасна книжная мозаика, но поиск недостающих ей книг-кусочков был интереснее отрешенного любования трудами древних. Совершенство не имеет права застывать, особенно если оно Знание. Знание, без ежедневного, а то и ежечасного развития очень быстро умирает.
Можно было бы последовать примеру подруги и множества других сестер, занимавшихся исследованиями не выходя за пределы Башни. Можно было бы, но она не стала. Ей хотелось всего и сразу. Нет, плохая из нее все же получилась Айз Седай. 
- Была ли ты счастлива в Тар Валоне?
- Конечно.
- Именно поэтому ты так не любишь сюда возвращаться?

+3

3

Что ж, Кара Седай вдохновила на фанфик и меня ))) ещё одна маленькая фантазия на тему будущего - хотя не в привычном понимании ). Название придумать не удосужилась.

_ _ _

ВРАЩАЕТСЯ  Колесо  Времени,   приходят  и  уходят   Эпохи,  оставляя  в наследство  воспоминания,  которые  становятся  легендой. Легенда  тускнеет, превращаясь в  миф,  и даже миф  оказывается давно  забыт,  когда Эпоха, что породила  его, приходит вновь. В  Эпоху, которую назовут Третьей и которую многие уже полагаю Четвёртой,  Эпоху, которая ещё не наступила, Эпоху, которая уже возвысилась, поднялся ветер в  горах Кинжала Убийцы Родичей. Ветер этот не был началом. Нет ни начала, ни конца оборотам Колеса Времени. Оно само – начало всех начал.
Ветер, родившийся на высотах ощерившегося хребта, незримо пронёсся над склонами – некогда безлюдными и безжизненными, а ныне изрытыми карьерами и поросшими нагромождениями каменных и кирпичных стен, разорвав в клочья облака дыма над высокими трубами плавилен: разнёс над каменными осыпями и горными тропами звуки бранных команд, лязг молотов и скрежет цепей. Пролетев над бесплодными пустошами предгорий, ветер вырвался на простор зелёной равнины под ясным, бескрайним синим небом весеннего утра, у самого горизонта подёрнутым пеленой облаков, и устремился на запад – туда, где на горизонте в дальней дымке вырисовывался силуэт величественной горы.
Он промчался над степью, всколыхнув рябью цветущие весенние травы, встревожил листву деревьев в рощах. Достигнув берегов полноводной реки Эринин, ветер скользнул над водной гладью… И нырнул под мост, перекинутый через реку – ажурное кружево металлических конструкций на могучих опорах– как раз в тот миг, когда по мосту пронёсся состав, издав протяжный гудок. Длинная вереница вагонов, влекомых сверкающим сталью и бронзой тягачом, пересекла мост и заскользила дальше, следуя на северо-запад.

*   *   *

Был ясный день восьмого числа месяца Савена, канун праздника Свободы, и часы на главной башне Тар-Валонского вокзала пробили ровно одиннадцать раз – когда поезд, сбавивший ход, медленно подкатил к первой платформе, напоследок возвестив гудком о своём прибытии. К составу с перрона тут же устремились встречающие, уже заждавшиеся и нетерпеливо поглядывавшие на часы. (В чём, впрочем, не было нужды: «Иллианский Северный Экспресс» славился тем, что никогда не опаздывал). За ними поспевали вездесущие носильщики, спеша успеть первыми и перехватить багаж путников.
Как только проводник третьего вагона опустил подножку, на платформу легко спрыгнула невысокая хрупкая девушка с заплетёнными в две косы пшеничными волосами. На миг остановившись у вагона, она окинула помпезное здание вокзала взглядом восторженно сияющих бирюзовых глаз на веснушчатом личике: то был взгляд путницы, наконец-то вернувшейся домой. Впрочем, никто в этом не усомнился бы, поскольку плечи девушки укутывала шаль с коричневой бахромой, а к тёмно-синему платью (покроем больше напоминавшему мундир) напротив сердца приколота была серебряная брошь в виде языка пламени.
– Моё почтение, Алия Седай! – Подоспевший к вагону темноволосый смуглый мужчина в голубом мундире и с коротким клинком в ножнах на поясе склонился перед ней в поклоне. – Позвольте поздравить вас с возвращением в Тар Валон. Рилана Седай распорядилась, чтобы я встретил вас и сопроводил в Башню. Разрешите поднести вас багаж? 
– Спасибо, Диллайн. Вот, возьмите это! – девушка вручила встречающему-Стражу один из двух своих ковровых саквояжей, тот, что побольше: маленький остался у неё в руке. Сопровождаемая Стражем, она направилась к входу в вокзал, на ходу бросив прощальный взгляд на поезд. У вагонов уже кипела суета, слышались радостные приветствия. Взор Алии упал на четвёртый вагон, выглядевший больше и роскошнее остальных – с  высокими арочными дверьми и витражными окнами, украшенными растительным орнаментом. Из вагона на платформу как раз неспешно сходило семейство огир – отец, мать и двое детёнышей, мальчик и девочка (эти, в отличие от взрослых, с любопытством оглядывались по сторонам, пока родители выгружали поклажу).
Юная Айз Седай невольно улыбнулась. Те немногие из древнего народа, кто покидал родимые стеддинги (давно и навечно внесённые международным соглашением в категорию «природоохранных земель», как и территории на многие мили вокруг них), неизменно предпочитали путешествовать поездами. Хотя воздухолёты (или, как их ныне принято называть, дибжабли) позволяли сократить всякий путь до пары-тройки суток, неторопливые лесные гиганты не одобряли спешку, да и в небо подниматься не желали. Куда больше им подобало комфортное путешествие с возможностью любоваться красотами местности, попивая притом чай у окна и не трясясь в седле.
Выйдя из здания вокзала на площадь, Направляющая и Страж подошли к припаркованному саикару, «силодвижущейся карете». То была добротная повозка чёрного дерева, отделанная бронзой и белой сталью, с блестящими колёсными спицами и гербом Башни на решётке охладителя. Крышка движительного отсека была открыта, и возница копался во внутренностях транспорта.
– Нет, Диллайн, благодарю вас, – вежливо, но твёрдо отказалась Алия, когда Страж отворил перед ней дверцу. – Доставьте мой саквояж в Башню, а я прибуду примерно к часу. У меня важная встреча в городе.
– Вы уверены, Алия Седай? Я могу сопроводить вас куда вы пожелаете. – Страж явственно заколебался. – Вы ведь знаете, мне приказано обеспечивать вашу безопа…
– Ох, Диллайн, ради Создателя! – Алия не удержалась от смеха. – Я вернулась живой и невредимой с алтарской границы, и вы теперь подозреваете, будто что-то может грозить мне здесь, в Тар Валоне? Право слово, я же не маленькая девочка. – Она успокаивающе дотронулась до его руки. – Не стоит тратить на меня своё время: думаю, у вас найдётся немало дел в Башне.
После краткого промедления, Страж неохотно кивнул. Возница между тем закончил возню с движителем. Тотчас к нему приблизилась молоденькая  девушка в чёрной форме с серебряной эмблемой – язык Белого пламени в зубчатом колесе. Служительница технического обеспечения, одна из молодых Принятых, проходящих практику. С важным и надменным видом она простёрла руки над механизмом, направляя Силу в сердце движителя – и тотчас саикар вздрогнул, а спустя несколько мгновений тихо заурчал, готовый стронуться с места.
Алия лукаво подмигнула девочке, выглядевшей в эту минуту так, словно она вот-вот лопнет от важности: несомненно, сейчас служительница ощущала себя значительной, как никогда. Движители самобеглых повозок, равно как и прочей техники на силовом ходу, были полностью механическими, однако сердце каждого движителя – ка`ангриал, одно из величайших изобретений эпохи, искусственно выращенный кристалл-накопитель – подпитывался Единой Силой, которую потом расходовал на приведение механизма в движение. Поэтому Направляющие-техники были востребованы буквально везде: примитивные установки преобразования Силы, подпитывающие накопители от энергии молний или огня, уже давно доказали свою малую эффективность, и им не суждено было заменить труд Айз Седай, вдыхающих в машины жизнь.

Проспект имени Каралин Дайлин, выходящий на одноимённую площадь, утопал в яблоневом цвету. С саквояжем в руках Алия шагала по тротуару, под снегопадом лепестков – и никак не могла напиться их тонким запахом, коим полнился воздух. Если в других городах, согласно  Протоколу Сбережения Живой Природы (подписанному владыками Западных Земель более полувека назад в согласии с огир) поездки дымящих теплодвижущихся повозок на угольных двигателях были запрещены в отдельных районах, то в Тар Валоне воздух был чистым всегда и везде: только силовой транспорт имел право разъезжать по улицам в черте великого города.
По обе стороны проспекта тянулись нарядные двух- и трёхэтажные дома, с черепичными крышами, с увитыми плющом и виноградом балконами и верандами. У тротуара был припаркован саикар полицейской стражи с открытой дверью, за рулём которого скучал  толстый городовой в чёрном мундире. На поясе стражника помимо шок-дубинки и огнебоя в кобуре поблескивали легкие серебристые кандалы ай`дам-наручников: помимо обычных преступников, полицейский имел право задерживать и нарушителей-Направляющих. От кондитерской лавки неподалёку к нему уже приближалась его напарница, смуглая черноволосая Айз Седай в форменной шали с алой бахромой поверх плеч мундира, с коробкой пончиков в руках.
Неподалёку расфуфыренная дамочка в жёлтом кружевном платье плаксивым голосом объяснялась с ещё одним полицейским – парнем в зелёном с золотым лиственным шитьём мундире, возле ног которого сидели трое здоровенных волков в ошейниках. Дамочка то и дело трясла перед носом у полицейского сумочкой, аккуратно надрезанной по боку. Выслушав потерпевшую, парень коротко кивнул, блеснув жёлтыми глазами из-под козырька кепи с литерой «К» на кокарде, после чего кивнул волкам: принюхавшись к сумке, те поводили носами по воздуху – и, взяв след, бодро рванули с места. Волчий Брат, стражник особого сыскного отдела «Карлеон», скользящим шагом устремился за ними.
На проспект легла тень, словно от тучки. В небесной выси, заслоняя солнце, величаво проплывал над городом воздухолёт. Серебристый фасеточный корпус в форме шончанской сигары, наполненный летучим газом, с прилепившимся снизу семечком гондолы и опоясанный ниточками прогулочных галерей. Две пары винтов вращались позади корпуса дибжабля. Поддавшись секундному порыву, Алия с улыбкой помахала воздушному судну рукой.
Наконец проспект остался позади. В середине просторной круглой площади, на постаменте в окружении клумб, высилась четырёхспановая бронзовая статуя той Восседающей, в честь которой площадь и проспект получили имя. Юная девушка с заплетёнными в косу волосами и навеки застывшей на бронзовых устах лёгкой улыбкой держала в одной руке раскрытую книгу – а на ладони другой трепетал вечно горящий живой огонь. Площадь, как и расположенный неподалёку городской Парк Культуры и Отдыха, была излюбленным местом прогулок городской молодёжи – юных сестёр из Коричневой (и не только) Айя, студентов из Тар-Валонского Силотехнического Колледжа. Как следствие, на площади располагалось немало ресторанов, каффеен и прочих забегаловок. Вот именно к одной такой каффейне и направилась Алия, по пути задержавшись у памятника и взглянув в лицо бронзовой Восседающей.
– Ну, привет, прабабушка, – тихонько промолвила она, согрешив против истины, ибо по правде следовало бы прибавить ещё несколько «пра-». – Вот я и вернулась…
Каффейня, расположенная в нижнем этаже пятиэтажного конторного здания, имела уютную крытую веранду со столиками и увитыми плющом перильцами. За одним из столиков и устроилась Алия. Улыбчивый чернокожий слуга-кельнер сунулся было к столику, но получил отказ и отошёл. Сэла, как обычно, опаздывала: и потому, поставив саквояж на стул и подперев щёки кулачками, девушка принялась разглядывать площадь.
Напротив каффейни располагалась рекламная тумба, обклеенная объявлениями и цветными афишами, среди которых выделялись две. Первая изображала молодого человека в белом с золотым шитьём и блёстками камзоле, с напомаженной причёской и резонаторной бас-лютней наперевес – и возвещала о скором концерте Рика Алдайна. На второй худощавый юноша в чёрном камзоле и с заплетёнными в косу тёмными волосами обнимал кудрявую скуластую девушку в венке из роз на фоне заката и охваченного пожаром средневекового замка. Афиша рекламировала новый сораграфический фильм «Правосудие и Порок», вторую часть экранизированной исторической трилогии «Хроники Дома Сайган», анонсированный как «блистательная драма кайриэнских Великих Домов в Век Перемен, история запретной любви, войны и предательства». Первый фильм, «Смерть и Соблазн», вышел на экраны в прошлом году и сорвал аншлаг в сора-театрах по всему миру.
Глядя на площадь, на клумбы с розовыми кустами и порхающими над ними бабочками, на прогуливающихся под ручку парней и девушек в мантиях, Алия Седай буквально чувствовала, как на неё снисходят покой и умиротворение: наконец-то она готова была поверить, что долгие странствия и поиски остались позади. Над улицами плыл колокольный звон: то в лотейранской церкви Святого Тефилуса звонили к полуденной службе. Вдали над крышами возвышались башни высотных зданий делового района, настоящие небоскрёбы в два, а то и три десятка этажей. Но, разумеется, даже самый высокий из них был не более чем спичкой в сравнении с Башней, возносящейся над городом и миром…
– Ойо, Алия Седай! – Сэлиндрин Свифт взбежала на веранду: смуглая девушка в лёгком платье, облегавшем все изгибы её полноватой, но притом грациозной фигуры. Чёрные волосы её были заплетены в целую охапку тонких косичек, спадающих на плечи, укутанные шалью с голубой бахромой. Алия поднялась из-за стола – и тотчас угодила в объятия подруги. Сёстры по Башне обменялись поцелуями – причём Сэла, по своему обыкновению, в последний момент вместо щеки подставила губы: и, слегка отстранившись, с улыбкой взглянула в зардевшееся лицо подружки. Алия смущённо улыбнулась в ответ. Уже два года Сэлиндрин ненавязчиво предлагала ей обменяться серебряными медальончиками подруг по ложу, и уже два года Алию сдерживало сомнение, всякий раз охватывавшее её при встрече с Диллайном.
– Я торопилась, как могла, да? – оживлённо тараторила молодая тарабонка, усаживаясь за столик. – Хотела служебный экипаж взять, а у нас в оперативно-следственном все на выезде, опять контрабандистов в порту с утра накрыли – запустенскую гаш-траву везли. Я саикэб из центра взяла, возница пол-сребреника затребовал – а на полдороге эта телега возьми да сдохни, прямо поперёк улицы, да? Кристалл старый, треснул, понимаешь… А этот клещ деньги отдавать не хочет, сволочь. Я пока ему разъяснила, что к чему – ойо, уже и полдень, да? Ну, я бегом… фух, – Сэла демонстративно утёрла лоб. – Ты как, добралась?
– Сейчас, всё расскажу… Давай, что ли, кафа возьмём!
Дождавшись, пока кельнер поставит на стол серебряный поднос с кофейником, парой чашек и прочими принадлежностями – сливочником, двумя бутылочками с ромом и кленовым сиропом, вазочкой колотого сахара – Алия расстегнула саквояж и с лукавой усмешкой достала подарок, припасённый для подруги: фигурный флакон жёлтого стекла в серебряной оправе. Взвизгнув от радостного удивления, Сэла ухватила флакон, уставилась на этикетку, потом поднесла его к носу и осторожно понюхала, словно боясь, что подарок растает в её руке.
– Алия-а-а… – едва ли не прорыдала она умилённо, подняв глаза на подругу. – Это же Арно Чойрен, последняя коллекция! И это… ты мне?
– Ну, я же тебя знаю, – улыбаясь, промолвила Алия. – Побывать в Кайриэне да духов не купить – это ж немыслимо. Я ещё вина взяла, заходи потом в Башне…
Вслед за флаконом, девушка выложила на стол переносную съёмочную сэйякамеру в футляре красного дерева и пачку цветных снимков-сэйягравюр. Взяв в одну руку камеру, Сэла ухватила с блюдца ложечку и наставила её на подругу.
– С вами снова я, Сэлиндрин Свифт, – бодро представилась она воображаемым слушателям. – И сегодня мы берём интервью для нашей газеты у самой Алии Дайлин, одной из самых талантливых научных сотрудниц Коричневой Айя, да? Алия Седай, сегодня накануне защиты вашей эпохальной научной работы о принципах наследования Дара, поведайте нам: как, по-вашему, отнеслась бы к вашим исследованиям ваша знаменитая предшественница?
– Думаю, прабабушка гордилась бы мной, – шутливо подыгрывая подруге,  заявила в ложечку Алия. – Я искренне надеюсь, что мои достижения помогут развитию научной мысли. Отыскав, наконец, закономерности наследования Дара, мы сможем получать чистые линии носительниц и носителей Силы, чей потенциал будет возрастать из поколения в поколение. И я могу лишь выразить надежду, что усилиями наших сестёр из Жёлтой Айя путь к Силе рано или поздно будет открыт не только для женщин, но и для всех без исключения мужчин-Направляющих, и… – Оборвав фразу, она рассмеялась. – Давай лучше снимки смотреть, «репортёр»! Вот, тут те, что из Кайриэна…
Сэла с любопытством просматривала цветные карточки. Вот панорама Кайриэна с обзорной площадки – идеально прямые улицы, строгое чередование частных секторов окраин и небоскрёбов центра. Вот аллеи северо-восточных садов. Вот снимок знаменитых Поднебесных Башен – кайриэнского всемирного научно-исследовательского центра. Алия на фоне Триумфального Шпиля короля Риэладрида – ажурной башни из металлических конструкций, возносящейся даже выше Башен. Улыбающаяся Алия в коридоре Королевской Библиотеки, с громадной книгой наперевес. Алия и ещё одна девушка в обнимку с двумя бойцами Кайриэнского Иноземного Легиона – суровыми парнями в комбинезонах и беретах с кокардой в виде личной печати Эйлана Тородреда, легендарного основателя Легиона…
Пока подруга разглядывала снимки, Алия развернула газету, принесённую услужливым кельнером. Газета была солидная, не какой-нибудь бульварный листок – а сам «Вестник Тар Валона». Девушка принялась проглядывать статьи, зачитывая некоторые заголовки вслух для Сэлы.
«ТРЕТЬЯ ИЛИ ЧЕТВЁРТАЯ? На будущей неделе, 12 Савена текущего 1823 г. Н.Э., в главном зале Танчикского Исторического Общества состоится очередной диспут относительно проблем хронологии нынешней Эпохи. Как обычно, основной темой диспута означен вопрос касательно того, в какую Эпоху мы живём ныне. Напоминаем читателям, что среди современных историков популярна точка зрения относительно того, что Последняя Битва уже состоялась, и ей являлась Мировая Война 1730-1733 гг., в которой произошло столкновение Альянса Шончан и Западных Королевств с силами Запустенья при поддержке войск Муранди и Шары, чьи владыки соблазнились величием Тёмного. В этом случае принято считать, что поскольку война закончилась победой Альянса и разгромом тёмных полчищ, нынешнюю Эпоху следует считать Четвёртой. Другие же полагают, что Последняя Битва ещё не состоялась и мы по-прежнему живём в Третьей Эпохе, делая упор на несбывшиеся древние пророчества о Драконе и на то, что Меч-Который-Нельзя-Взять-В-Руки поныне остаётся в Тирской цитадели…». Снимок к статье изображал помянутый Меч в главном зале цитадели, в подсвеченной витрине – и толпу улыбчивых доманийских туристов с сэйякамерами. 
«ВЗЯТЬ БЫКА ЗА РОГА. Продолжаются вооружённые конфликты в Великой Алтарской Империи: проведённая в Амадине 1822 г. серия террористических актов Мурандийской Освободительной Армии, борющейся за независимость аннексированных после Мировой Войны территорий бывшего государства Муранди, спровоцировала вооружённый ответ со стороны властей. В настоящее время на территорию Северной Алтары введены войска Дома Митсобар, а также силы Второго бронепехотного корпуса «Остролист», предоставленного союзной Амадицией». На снимке маршировали куда-то колонны суровых вооружённых солдат в алтарских мундирах, среди шеренг двигались самоходные бронефорты со стальной звездой и листом колючника на броне… От картинки веяло тоскливой безысходностью, и Алия невольно поёжилась, припомнив собственное недавнее пребывание в Алтаре.   
«ДА ВОССИЯЕТ СОЛНЦЕ! Вчера в Верховном Соборе Амадора состоялась официальная встреча Командора-Понтифика Чад Света святейшего Дейвина II с первосвященником Реформистской Церкви Приграничного Союза Нестором Ретивым. Темой для обсуждения стало долгожданное примирение двух конфессий лотейранской религии. В своей беседе лидеры обеих церквей обменялись наилучшими пожеланиями и выразили надежду на скорейшее сглаживание разногласий, ибо, как выразился первосвященник (цитата), «над нами сияет единое Солнце». Ещё один снимок: седой худощавый человек в белом мундире с золотыми эполетами и с солнечным знаком на груди пожимает руку бородатому мужчине в чёрной мантии и чёрной же высокой шапке, украшенных золотым Солнцем на вертикальных белых полосах.
«ВОЗВРАЩЕНИЕ ГЕРОЕВ. Осенью этого года на экраны выходит вторая часть сораграфического многосерийного фильма «Полиция Муйами: Легион Охраны Благочестия». Первый фильм, снятый два года назад в СИТШ, произвёл фурор во всём мире - история двух офицеров полицейской стражи, борющихся с ворами, убийцами и Приспешниками Тьмы на улицах города Муйами, подняла шончанский сораграф на новую высоту жанра. У себя на родине, в Соединённых Имперских Территориях Шончан, фильм стал культовым и обогатил своих создателей. И вот уже в этом году зрители смогут вновь насладиться приключениями любимых героев на широком экране».
«ЧЁРНОЕ ЗОЛОТО И ЧЁРНАЯ КРОВЬ. Айильское Содружество Септов через торговое посредничество Гэалдана активно развивает добычу в пустынях своей родины нового полезного ископаемого под названием «нефть». По заверениям исследователей из Кайриэнского научно-исследовательского центра, горючие свойства нефти превышают таковые у угля, что в будущем может составить конкуренцию углю в качестве горючего для теплодвижущегося транспорта. В связи с этим отмечается понижение акций угольных промышленников Байрлонской Республики – главного поставщика угля в Андорской Федерации…»
– Ну, ты всё скукоту какую-то читаешь, да? – недовольно прокомментировала Сэла. – Что-нибудь поинтересней есть?
– Вот тут про Айз Седай что-то… «БАГРОВЫЙ РАССВЕТ. 23 Савена ожидается презентация новой книги скандально знаменитой писательницы, историка и публициста Лерианы Шейн «Багровая Леди». Книга посвящена небезызвестной Дийне Астриэль, одной из самых одиозных и мрачных фигур Века Перемен: по заверениям самой Лерианы, целью её было наиболее полно раскрыть личность легендарной Восседающей и показать её в истинном свете – а не в обличье кровавой преступницы, в котором она предстаёт ныне на страницах большинства научных трудов. Белая Айя заведомо выразила протест, объявив книгу «очередной попыткой реабилитации Дийне, чудовищного отродья кровавого режима». Напомним, что руководство Белой Айя уже более пятидесяти лет выдвигает проект, согласно которому деяния Дийне Астриэль должны быть официально признаны преступлениями против человечества, а имя её исключено из списка Восседающих как позорящее честь Башни…»   
– Всё никак не уймутся? – хмыкнула Сэла, крутя в пальцах ложечку. – Надоели уже, право слово… Хоть что-нибудь хорошее написали бы.
– Ну, вот есть: «500 ЛЕТ НА СТРАЖЕ РАЗУМА. На будущей неделе отмечает свой пятисотлетний юбилей Психоисцелительный Центр имени Дониэллы Аливин. Уже пять веков это учреждение, чьими сотрудницами являются квалифицированные сёстры-Сновидицы с большим опытом работы в Мире Снов, славится исцелением неврозов, психических расстройств и умственных отклонений. На протяжении последних пятнадцати лет Центр сотрудничает с детским приютом имени Святого Великомученика Исидора Тейна, лотейранского святого покровителя всех калек и сирот. Благодаря заботе наставников приюта и искусству сестёр-исцелительниц, многие дети уже сейчас обрели здоровую, полноценную жизнь…»
– Ну, вот. Другое дело. В кои-то веки про Айз Седай что-то хорошее пишут. – Сэла тихонько вздохнула. – Знаешь, иногда кажется, что как будто и не было всех этих веков: то и дело какие-то дурацкие предрассудки снова всплывают…
– Люди с трудом привыкают к новому, – пожала плечами Алия. – Единая Сила столько веков правила миром, а после Века Перемен Узор сложился так, что спустя пару поколений она и вовсе изменила мир… Конечно, поначалу всё новое пугает. Кто б мог подумать пару веков назад, что люди поднимутся в воздух, или впрягут Силу в повозки, или будут передавать на расстоянии голос!
– Или исцелять усмирённых! – подхватила Сэла, перехватив газету. – Вот, взглянь, ещё статья: «ЗОЛОТЫЕ КРЫЛЬЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ. Вчера состоялся выпуск курсантов Андорской Военной Академии имени Тарны Шоран и Джарида Флинна. Шестнадцать воспитанников элитного подразделения международной безопасности «Крылья Дракона» пополнят ряды своего легиона уже этим летом. С самого дня своего основания подразделение укомплектовывается исключительно Очищенными – мужчинами с даром Направления, исцелёнными после Усмирения и вновь обретшими дар, но притом приобретшими иммунитет к порче Саидин. Напомним, что именно бойцы «Крыльев Дракона» предотвратили террористическую атаку на кайриэнские Две Башни осенью прошлого года. Благодаря последним достижениям Башни, исцелить удаётся каждого десятого Усмирённого – и совместные разработки Красной и Жёлтой Айя позволяют надеяться на дальнейший прогресс...». – Сэла показала подруге разворот со снимком: шеренга парней в мундирах курсантов на фоне бронзового парного монумента – основатели Академии, воздевающие над головами меч и огненный шар.
– Ну вот, а ты говоришь – боятся… – Алия немного помедлила, после чего грустно добавила: – Хотя конечно было б куда лучше, если бы все эти новые достижения помогли совсем остановить войны.
– Ох… извини, – Сэла смутилась, внезапно вспомнив, что подруга вообще-то вернулась не откуда-нибудь, а из Алтары, где как раз сейчас бушевала война и гусеницы бронефортов вминали в землю горелые руины домов. Протянув руку, она накрыла своей ладонью ладошку Алии на скатерти.
– Прости, чалинда. Я понимаю, тебе не хотелось бы об этом вспоминать… Зачем ты вообще туда отправилась? Знаешь, как я беспокоилась, пока от тебя из Иллиана наконец письмо не пришло, да?
– Ради знаний, конечно же: я же Коричневая! – невесело усмехнулась Алия. – Знаешь, эта научная работа на треть сплошь статистика: динамика и распределение рождения новых Направляющих, и всё в этом роде. Так что в Алтаре тоже пришлось порыться в архивах. К тому же, я ж не в зоне боевых действий была… – Алия вздохнула. – Ну, буду надеяться что всё это в конечном итоге окажется не напрасно.
Мягко улыбнувшись, Сэлиндрин накрыла руку подруги уже обеими ладонями.
Чалинда… У тебя всё получится, поверь мне. Твоя пра-пра-пра и так далее поистине гордилась бы тобой: твоя работа ещё непременно изменит мир! Если Дар перестанет быть игрой случая и станет закономерностью… сама можешь представить, какие это перспективы сулит. Ты прославишься в веках, Алия!
МЫ прославимся, Сэл. – С ответной улыбкой Алия положила руку на запястье смуглой девушки. – Я никогда не забуду, как ты всё это время поддерживала меня и помогала, когда все остальные во мне уже разуверились… Если мне суждено взойти на пьедестал, будь готова подняться следом. 
Несколько секунд обе они хранили молчание, не расплетая рук.
– Ну что, – нарушила наконец молчание Сэлиндрин. – Думаешь, в Башне тебя уже ждут? Рилана Седай…
– А, знаешь что? Пускай ждёт! – отмахнулась Алия. – Немножко задержусь – не страшно: ждала ведь всё то время, пока я на западе скиталась… Давай лучше ещё по кафу – и мороженого возьмём: или ты рисовый пудинг будешь?
– Ад-наз-нач-на!!!

*   *   *

Обеденный час уже миновал, когда девушки сошли с подножки саикэба на аллее, ведущей к воротам Башни. Возница, получив свои пол-сребреника, вежливо тронул поля шляпы-цилиндра, затем положил руки на рычаги управления, и экипаж покатил дальше.
Пройдя следом за Сэлой в ворота территории (двое Стражей на входе, рослые парни в механизированных доспехах, с клинками и огнебоями на перевязях, склонились в почтительном поклоне), Алия на миг остановилась и запрокинула голову. Всякий раз она не уставала дивиться и восхищаться величием Белой Башни, высящейся над городом и над всем миром. Подумать только, когда-то величайшая твердыня Разума и Силы была такой, как на древних гравюрах в учебниках – каменный куличик высотой в каких-то сто двадцать метров! Впрочем, тогда она вмещала не более тысячи сестёр, и для своего времени воистину была крупнейшим сооружением…
Но нынешняя Башня – о, в эпоху небоскрёбов она воистину являла собой колоссальнейший монумент человеческому гению! Девятисотметровый островерхий сталагмит, ослепительно-белый обелиск, сияющий рядами зеркальных окон и победоносно вонзающий в небеса свой шпиль длиной ещё в полсотни метров: шпиль служил крупнейшим в мире молниеотводом, накапливавшим энергию гроз, которую Башня в дальнейшем расходовала для освещения. На разной высоте Башню кое-где опоясывали галереи, вдоль стен тянулись вертикальные шахты наружных подъёмников: ближе к вершине стены кое-где поросли, словно опятами, скоплениями малых башенок. Верхние уровни были оснащены причалами для воздухолётов, то и дело пристающих к зданию. Множество пристроек, сверкающих стеклянными и металлическими куполами, лепилось к подножию гигантского строения у самых его корней.
Сияющая и величавая, Башня выглядела не творением рук человечьих, а порождением самой земли, прекраснейшим из природных монументов, когда-либо рождавшихся из земных недр. И, глядя на неё, Алия как всегда ощутила, как на миг защипало в глазах и закололо в носу. Осознание своей причастности к этому величию наполняло её душу благоговейным счастьем: и в эту минуту она твёрдо была уверена, что всё задуманное будет ей по плечу – и её открытие ещё послужит в будущем и Башне, и всему миру.
– Ойо, Алия Седай, ты там не Создателеву бороду в облаках высматриваешь? – Задорный голос Сэлиндрин вывел её из ступора: подруга махала ей рукой со ступенек главных врат. Алия улыбнулась, сморгнув навернувшуюся было на глаза слезинку – и шагнула под сень величественных сводов.
Наконец-то она вернулась домой…

Отредактировано Дийне Астриэль (2013-09-12 23:17:02)

+4

4

Пыль

Стол, пол, ее ладони - все в муке. Мелкая, едва заметная пыль, как пудра, делает еще белее аккуратное лицо с высокими скулами. Куда уж высокородным красавицам. Им хотя бы половину той изящной простоты.
- Бедра пошире раздвиньте, отринув страх,
Дабы мой взор насладился прекрасным склоном
Ягодиц и несравненным, прелестным лоном,
Перед которым сердца полегли во прах...*

- Что ты там бормочешь? - Камейле придерживает руками широкую светло-серую юбку, оправляет передник.
- Бертом Острослов, - смеясь отвечает Сайган, обнимая вдову пекаря за талию.
- Твой Бертом был такой же развратник, как и ты, Алвин? - наклонив голову набок, она закусывает губу, любуясь этим странным сочетанием правильных, холодных черт его лица и почти мальчишеской, озорной улыбкой.
- Хуже, - смеется Сайган. - Ну же, голубушка, не томи! - выдохнув эти слова, он подхватывает и кружит свою ненаглядную Камейле, пока у самого не начинает кружиться голова. Затем они, неуклюже пятясь, обходят весь дом и наконец падают на широкую, устланную свежевыстиранным бельем кровать. Чуть приподняв юбку, Камейле наконец показывает своему возлюбленному аккуратные, не слишком полные голени. Чтобы он видел, что она с удовольствием носит подаренные им шелковые, с вышивкой, чулки. Точно такие, как у любой знатной леди.
Алвин смеется, порывисто и горячо целует свою ненаглядную вдовушку в щеку. В ее доме пахнет хлебом, и от нее самой тоже. Этот запах сводит его сума, лишает сна и заставляет при любом удобном случае мчаться к ней.
Да еще и яблони в цвету, будь они неладны...
Милующиеся любовники на титульном листе книги. Глядя на себя со стороны, Сайган младший удивляется собственной глупости. Свет! Запал на простушку, сдался на милость этой маленькой и хрупкой женщины, сделался похож на ручного песика, и тому безмерно рад. Ни один из этих упреков, адресованных самому себе, равно как и напоминание о родовой чести, не имеют никакого воздействия. Он любит, любим и счастлив. Каждый раз, вернувшись от нее, тщательно очищает темно-лиловый камзол от муки. Не доверяя слугам, сам.
Ибо мука, эта белая пшеничная пыль, - мгновения его счастливой жизни.

Пыль, щедро рассыпанная на темном полотне бытия.

Пыль, мука или снег сыплется сверху - он не может разобрать, глядя на свинцово-серое небо. Перед глазами плывет. Заунывно скрипит похоронная телега, подпрыгивая от неровностей дороги, глухо и мерно ударяется гроб. Низкорослая черная кобылка с куцей гривой месит копытами мешающийся с грязью снег. Грязь пачкает край черного плаща, делая его коричнево-серым.
Хромой лорд Сайган, древняя старуха, сама похожая на смерть, и девочка работница провожают запертую в деревянном ящике Камейле и его преждевременно, а потому мертворожденного, сына в последний путь.
- Если б можно было сливаться за гранью небытия,
Заласкали друг дружку до смерти мы с тобою...
- еле шевелятся побелевшие губы и, не имея возможности сдержаться, Алвин покрепче сжимает застежку плаща. В горле саднит так, будто там расцвел чертополох. Девочка-работница почему-то останавливается. Глядит на него словно на полоумного, и Алвину кажется, что сейчас старуха произнесет "Все из-за тебя, Сайган".
На полпути к погосту он резко поворачивает. Спотыкаясь и не разбирая дороги, бежит обратно в весну, к дому, залитому солнечным светом. Бежит прочь, потому что не хочет видеть, как его ненаглядную, теперь безжизненную, как черствый хлеб, Камейле, зароют в землю на съедение плесени и червям. Стаявший снег бежит по лицу, его вкус отчего-то горько-соленый. В морозном воздухе кайриэнской влажной зимы Алвину так некстати, как самый страшный упрек, чудится навязчивый аромат цветущих яблонь.

* - здесь и далее с небольшими изменениями процитированы сонеты Пьетро Аретино, ставшего прототипом Бертома Острослова.

Отредактировано Алвин Сайган (2013-09-13 02:10:01)

+5

5

Кувшин ручкой внутрь

- Семон! Давай живее, Темный тебя подери! - перепрыгивая заросли травы, пеньки и кусты, лорд Сайган бежит по направлению к реке.
- Погодите, милорд! - черноволосый вихрастый паренек несется следом за хозяином, размахивая рубахой над головой. Алвин, то есть, конечно же, милорд Алвин, хоть и хром, но быстр как ветер, как будто все остальное время умело притворяется.
Раннее утро. Только взошло солнце и пока еще робко начали петь птицы. В спешке, не разбирая дороги, Семон налетает на дерево и падает навзничь.
- Тьфу ты, простофиля. Кувшин ручкой внутрь, - смеется Алвин. Семон какое-то время лежит глядя в небо, в котором от крепкого удара хороводят звезды. Склонившись, Сайган подает ему руку. Перехватывает за запястье, тянет на себя. - Сильно ушиб?
- Пройдет, - морщась говорит Семон, дотрагиваясь до растущей как гриб шишки. - Простите, милорд.
- Простите, простите... - передразнивает Алвин. - Увидят твой рог девки, скажут, троллок вылез из кустов.
- Ну и хорошо, - лыбится Семон, показывая небольшую щель между крупных передних зубов.
Чем ближе двое молодцов, тем громче всплески и звонче голоса. Четыре прачки, окончив стирку и сложив белье в корзины, купаются в реке. Осторожно крадучись, Алвин и Семон прячутся в кустах. Свет, пробиваясь сквозь листву, солнечными зайчиками скачет по девичьим спинам, рассыпается веером брызг.
По-детски открыв рот, Семон любуется этой нехитрой красотой. Краем глаза молодой лорд Сайган поглядывает на своего слугу и не знает, что милее его сердцу - румяное лицо простофили Семона или прелести купающихся прачек.
- Пора, - шепотом говорит Алвин. Бросив быстрый взгляд на хозяина, Семон кивает.
Рыча и улюлюкая наследник Верховного Престола Великого Дома Сайган и его верный слуга выскакивают из кустов прямо в воду. Перевернутые корзины катятся следом. Вереща кто куда разбегаются молодые прачки. Бережно выстиранные простыни и рубашки стремительно уплывают вниз по реке.
Алвин и Семон отзываются на перепуганный женский крик ржанием двух молодых жеребцов.
Поскользнувшись на гладком речном камне, падает в воду лорд Сайган, и Семону страсть как хочется помянуть ему кувшин с ручкой не туда, но разница в положении не велит. Отряхиваясь от воды, Алвин встает, опираясь на руку слуги, чтобы уже через мгновение, разбрасывая брызги, продолжить преследование.
- Как поймаю - зацелую! - грозит девкам Сайган, и вихрастый простофиля слуга, бегущий рядом с ним, чувствует едва заметный укол ревности.
Ревность будет с ним отныне и навсегда. Даже несмотря на то, что этой ночью они снова станут бороться на сеновале, и Семон как всегда сдастся на милость победителя. Ревность не исчезнет, когда вихрастый неуклюжий паренек наконец поймает и станет целовать пухлую прачку Домире. И в борделе, обнимая вместе с хозяином молодых потаскух, будет ревновать отчаянно и молча.
Даже в последний раз, когда бросившись к Сайгану, заслонит от чужого клинка.
Осенний дождь, как краску с листа, смоет солнечный свет. И словно наброски потускнеют, сотрутся из памяти лица. Кроме одного.
Когда закончится нелепый поединок, разойдутся прочь от таверны пьяницы и редкие ночные зеваки, на коленях прямо на мостовой, кутая мертвого Семона в отороченный соболями плащ, лорд Сайган будет повторять как заведенный:
- Семон! Простофиля... Темный тебя подери. Кувшин ручкой внутрь...

Отредактировано Алвин Сайган (2013-09-18 15:58:25)

+4

6

Керан. Вариант мирный, домашний )

http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/11/461dfc043dc1b38f3501267069741b21.jpg

+2

7

Меня что-то после работы сегодня торкнуло  :unsure: 

http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/11/5758445af92d5a7d75abe07368d8a81a.jpg

+3

8

В общем... меня тут тоже что-то клюнуло и написалась... Поимка Стража)

- Когда-нибудь я тебя убью,- даже не угроза, спокойная констатация факта.
Спокойствие, от которого она молниеносно вспыхивает, посылая к троллоковой бабушке тщательно воспитываемую в себе невозмутимость. С Шеном было проще. Хотя бы потому, что тот не считал нужным строить из себя ледышку. День и Ночь. Север и Юг. Понятия несовместимые как… Вот как они: гордый северянин и не менее гордая южанка с весьма взбалмошным характером. С которым даже Башне не удалось до конца справиться, а суровость северных зим лишь сильнее испортила.
Кровь и тысячу раз проклятый пепел! Этот мальчишка бросал вызов! Ей, Бриане Тамалин! Да как он вообще посмел?
А ведь и правда, для нее он - мальчишка. И какая на хрен разница, что по меркам обычных людей этот негодяй, имеющий наглость смотреть ей в глаза - вполне себе взрослый и достаточно повидавший на своем веку мужчина?
Если б не Клятвы она и сама с удовольствием его убила. Потому что никто не имеет права смотреть на нее… так! А уж вытаскивать за шкирок из лиловых глубин ее души то, что в них давно и вроде как навсегда похоронено - тем более. Интересно, он хоть понимает, что творит?
- Так сделай это сейчас, потому что потом будет поздно,- ее смех звенит в ночной тишине подобно арафельским колокольчикам.
- Почему?- спрашивает, хоть, как и она знает ответ. Обстоятельный, зараза!
- Потому что я всегда получаю то, что хочу. Рано или поздно. А тебя я хочу. И во что превращаются Стражи после гибели своих Айз Седай я тоже видела. Поверь, это ужасно. Джахара, помнится, после того как убили Месану пришлось «пеленать» с помощью Единой Силы. Да и потом он еще долго в себя приходил.
Воспоминания. Имена. Которые для этого малкири не больше чем сотрясание воздуха, а для нее - часть жизни. Жизни, что стала прошлым. Которое если хочется будущего она не в праве забывать. 
- Хочешь, чтоб я стал твоим Стражем?
И никакого благоговения в голосе! Все то же растреклятое спокойствие! То, что для другого стало бы великой честью для него… Что?
Свет, она еще и упрашивать его должна? Будто не найдет другого!
Только сердце на пару с интуицией вкрадчиво шепчет - нет, такого она точно не найдет. Такого, чтоб без всяких Уз видел насквозь и принимал именно такой, какая есть. Женщиной, ввязавшейся в войну, которую не выиграть. Женщиной, а не величественно-недоступной и не знающей слабостей Айз Седай.
- А ты как думаешь?- вопросом на вопрос отвечают когда лень объяснять очевидное.- Тихой и спокойной жизни не обещаю - я далеко не подарок.     
- Я тоже.
- Заметила. Ну так…
Она чувствует, как прохладные пальцы хватаются за затылок, впиваясь короткими ногтями в кожу. И бросается в поцелуй, как в последнее и решающее сражение. Хотя и так ясно - она победила.
Или это его победа? Полная и безоговорочная? 
Да и какая к Темному разница?
- А Узы, чтоб ты знал, весьма интересное плетение.

+3

9

Персонаж, по которому я действительно буду скучать

http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/11/a50873c16268b5afcb021659bb26e998.jpg

ассоциация

Помоги мне, Оби-Ван Кеноби, ты — моя единственная надежда (с)

+2

10

Мигнуло

http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/11/aed5ab5aaf55161256616d895dd41075.jpg

Один из возможных вариантов.

Отредактировано Авин Эмбри (2014-11-16 21:24:28)

+2

11

По идее Ашири

Арафельское утро

http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/11/2ff74793ac24a2d6279c53f68c0fd50b.jpg

+3

12

мигнуло [2]

саунд (это тяж, кто не любит тяж, не издевайтесь над своими ушами. Я предупредил))
http://i65.fastpic.ru/big/2014/1119/91/b8b8249e32d11e8a4e59b6a1a3f09891.png

+4

13

Ашири Фэйлир
Какая милота))

0

14

Авин:
эй, я старше тебя на два года http://www.kolobok.us/smiles/artists/laie/LaieA_013.gif
Ашири:
и чо  http://www.kolobok.us/smiles/standart/blum2.gif

собственно:

http://sa.uploads.ru/9e12p.jpg

+3

15

Люди растут, но не меняются )
Ашири, и всё равно ты мелкота!  http://www.kolobok.us/smiles/standart/friends.gif

Свернутый текст

http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/11/2a16f6513e8034d5d0062a3ebdd6ad13.jpg

Отредактировано Авин Эмбри (2014-11-26 23:07:39)

+3

16

Авин Эмбри
Ашири Фэйлир
Ох, ребята, да вы просто молодцы *_*
Давайте еще!  http://www.kolobok.us/smiles/rpg/king2.gif

0

17

был тут разговор о четвертой эпохе как-то)

саунд тут никто не рычит, можно слушать)
http://i63.fastpic.ru/big/2014/1217/c2/b8e9fd090154d4a97ed7f72ef374e6c2.jpg
посерединке Нари

Отредактировано Ашири Фэйлир (2014-12-17 22:21:58)

+5

18

Ашири Фэйлир
Это саундтрек из Баффи?

0

19

Ландрид Логдред написал(а):

Это саундтрек из Баффи?

Вики говорит, что песня является саундтреком к фильму «Факультет». Но я не смотрел, не в курсе)

0

20

Ашири Фэйлир написал(а):

Вики говорит, что песня является саундтреком к фильму «Факультет». Но я не смотрел, не в курсе)

Факультет - Класное кино, советую посмотреть. Но хоть убей, мне кажется Баффи

0


Вы здесь » Колесо Времени: Пути Узора » Музей » Творчество игроков


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC