Колесо Времени: Пути Узора

Объявление




В игру срочно требуются представители кайриэнской знати, в особенности союзники короля Эмона.
Мужчины-Направляющие на данный момент в игру не принимаются.


Рейтинг форумов Forum-top.ru Волшебный рейтинг игровых сайтов Форролл, рекламные объявления ФРИ, общение админов и мастеров



Создатель
Skype: rochika93

Специалист по связям с общественностью:
Каралин Дайлин
Skype: alenari5

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Колесо Времени: Пути Узора » Архив эпизодов » Слово, что может спасти


Слово, что может спасти

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Дата, время, погода: 19 Чорина 306 года Н.Э., позднее утро, за окном солнечная и тёплая, пожалуй, даже слишком тёплая погода, в комнате, однако, не столь жарко, как на улице.

Местоположение: комната Тамико Седай в Белой Башне.

Персонажи: Бриане Тамалин, Ингрим Дагейд, Тамико Дованин.

Сюжет: Тамико Седай и её новый Страж вот уже второй день пытаются привыкнуть друг к другу, но нельзя сказать, что это даётся им без труда. И, конечно, какая коричневая сестра оставит в покое источник ценных сведений о саидин и последствиях укрощения, если заполучила его в свои руки? Поэтому Ингрим оказывается в покоях Тамико, но вместо одного неприятного разговора получает другой – с зелёной сестрой Бриане Седай. Тамико тем временем выслушивает мнение Амерлин по поводу своего опрометчивого шага.

0

2

Когда побеседовать тебя приглашает не кто иной, как  Амерлин, сердце предательски замирает и у прожившей полтора века Айз Седай.  В этом нет ничего постыдного. В конце концов, центром мира, что бы там кто ни думал и говорил, является Тар Валон, а кто правит Тар Валоном? Вот, то-то же. Самым удивительным был не столько даже вызов от могущественнейшей женщины мира, сколько его причина.
Весть о том, что какая-то Коричневая не то в пылу свойственного этой Айя желания исследовать все, что под руку попадется, не то по какой-то иной придури связала узами Стража Ингрима Дагейда за неделю до того по всем правилам укрощенного на Дворе Отступников, наделала очень много шуму. И все бы ничего, если б мать Серения не приказывала ей, Бриане Тамалин, понаблюдать за странной парочкой, дабы выяснить насколько этот мужчина опасен и не обернется ли это все «неприятностями».
Спорить с Амерлин все равно, что спорить с Создателем. Хотя нет, до Создателя Бриане еще попыталась бы донести свое мнение, а то, глядишь, и переубедить. Взгляд же Амерлин требовал беспрекословного подчинения. Настолько, что доводы о тактичности и разумности подобного вмешательства в отношения сестры и ее, пусть  столь необычного, но Стража, кайриэнка так и не решилась озвучить. 
В том, что «присмотреться» к шайнарцу «попросили» именно Зеленую, не было ничего удивительного. Сестер Боевой Айя только ленивый не обвинял в излишнем интересе к мужчинам, порой - нездоровом. Что именно в нем такого нездорового сестры-Красные пояснять почему-то отказывались. Считалось, что Зеленые знают мужчин как никто другой, вот только сами они так думали далеко не всегда. Нет, благодаря Узам можно было многое понять, например как Стражи думают и что чувствуют, из чего их мысли вытекают. В общем и целом. За сто с лишним лет проведенных рядом с самыми разными мужчинами Бриане поняла лишь то, что ничего о них на самом деле не знает. Существа из другого мира иначе думающие, иначе воспринимающие слишком многое. С ними-то и в обычном состоянии нелегко, а уж когда рвутся Узы… Кайриэнка внутренне поежилась, вспоминая тот невероятно тяжелый опыт. Она справилась тогда, но укрощение это ведь другое. А другое ли? И насколько? Как бы там ни было, не ей одной доводилось спасать потерявшего Айз Седай Стража. Кто и, самое главное, почему предложил Амерлин именно ее кандидатуру? Была ли это Этейле руководствующаяся какими-то только ей ведомыми причинами или же то был кто-то из Коричневых? А может все вместе?
В любом случае, приказ есть приказ и Бриане обязана его исполнить. Вот знать бы только, что мать Серения понимала под «присмотреться»?
Ну, понаблюдает она за ним, ну расскажет этой Тамико Дованин об основных приемах применяемых Зелеными для спасения Стражей, дальше-то что? Это не ее ноша и ее в любом случае не станет. По крайней мере, не настолько.
Узы от собственных же Стражей доносили тщательно сдерживаемое, но все-таки беспокойство за одну беспутную Зеленую. Как к приказу Амерлин отнесутся они и что подумают - тот еще вопрос.
А как ко всему этому относилась она сама?
Ответа ни на этот, ни на множество других вопросов не было и в ближайшее время не предвиделось. Слишком сложно, слишком лично, слишком затрагивает тысячелетние традиции.
Столь же тысячелетние коридоры, по которым после аудиенции возвращалась Бриане, уж точно не могли намекнуть на столь необходимые ответы. Изредка встречавшиеся сестры других Айя с которыми Зеленая обменивалась вежливыми улыбками вызывали лишь глухое раздражение - не им же поручили дело, к которому не знаешь как подступиться.
Но подступиться надо. Как и вновь взглянуть в глаза тысячелетнему страху не только Айз Седай, но и всякого нормального человека.
Умеющие Направлять мужчины были опасны наведенной Темным Порчей приводившей бедолаг к безумию. Безумию, что однажды чуть не уничтожило мир. Безумию, от которого было два спасения: укрощение или смерть. Хотя нет, одно - укрощение через тот или иной промежуток времени приводило смерти. Саидин не смотря на необходимость постоянной борьбы с ним и даже мерзость Порчи, был слишком сладостен. Настолько, что жизнь без него утрачивала всякий смысл.
С усмиренными или выжегшими себя женщинами происходило нечто подобное, но сказать точнее Бриане не бралась, слишком уж давно подобное случалось. Да и не приходило никому в голову изучать бывших Айз Седай - слишком был велик страх перед случившемся, их старались как можно скорее отослать из Башни. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон. Сами выжегшие, впрочем, так же не стремились оставаться в Башне живым напоминанием и предостережением. Вот это желание Бриане как раз понимала и полностью разделяла, она бы случись не дай Свет чего, поступила так же.
И все же, испепели ее Свет, это было… Неправильно. Это не ее дело, пусть части ее и любопытно узнать подробнее. Но другая часть ее сознания на пару с памятью прямо таки вопила плюнуть на неудовольствие Амерлин и все возможные в этом случае кары и отказаться. Потому что пусть конкретно этот когда-то способный Направлять мужчина ей и никто, но перед внутренним взором все равно встает  тот, когда-то слишком ей не безразличный.
Спор между разумом и сердцем был безжалостно прерван самой же Бриане как раз входившей в крыло Коричневых. Сейчас ей было необходимо все имеющееся в запасе самообладание, чему мысленные диалоги уж точно не способствовали. Встреченная по пути Мория Эодос с которой Бриане в свое время вместе училась, согласилась показать подруге где находится комната Тамико Дованин, но особого желания задерживаться и уж тем более представлять сестре по Айя старую знакомую в ней заметно не было. Что же, не удивительно.

+2

3

Деревянный подлокотник кресла – под напряжёнными пальцами.
Было тепло, но не жарко, и яркие квадраты света лежали на невзрачном круглом ковре. Гостиная не казалась неуютной, но отчего-то не чувствовалось, что здесь жили годами. Дело было то ли в стеллажах, заполненных книгами едва ли наполовину – Ингрим пытался разглядеть, какими, но со своего места видел лишь истёртые корешки, а вставать не было смысла, – то ли в неестественно новом виде обстановки. Вообще коричневая сестра, как ни странно, отличалась аккуратностью, бумаги на письменном столе лежали ровно, лишь на маленьком столике прямо перед мужчиной были разбросаны какие-то рукописи – не прочитанные или, наоборот, те, с которыми ведётся работа. Что это были за рукописи, Ингрим не смотрел. Раньше он непременно заинтересовался этим разнообразием, но теперь мужчина лишь сидел неподвижно, полуприкрыв глаза и вслушиваясь в каждый звук.
Звуков, впрочем, было немного. За окном что-то неясно шумело – совсем далеко, сказать бы, что на грани сознания, но там холодный свет саидин, от которого только-только удалось мысленно отгородиться. Каждая мелочь напоминает об утраченном.
Когда за ним послала Тамико, он не слишком сильно удивился. Шёл второй день, как он вновь взял в руки меч, чтобы хоть на время отделаться от чужих эмоций у себя в голове, и всё это время в глубине души он желал и не желал новой встречи с Айз Седай. Со своей Айз Седай.
Как оказалось, самым лучшим выходом в сложившейся ситуации было не думать. Распустить Узы у него не было никакой возможности, уйти – найдут, да и не имеет он теперь права умирать, его вновь засунули в тесную клетку долга, и опять против собственной воли. Поэтому Ингрим загрузил себя, насколько возможно, физической работой и мелкими делами. Забрал скудный скарб, без лишнего шума переехал в казармы, разузнал насчёт меняющего цвет плаща Стража, а потом как-то случайно оказался на тренировочной площадке с мечом в руках. Всё тело до сих пор было налито приятной усталостью, руки вспомнили привычную форму рукояти, а все мысли – их было много, этих мыслей, и распутать по-прежнему не было никаких сил – отступили, слились в единую туманную пелену.
Сейчас они вернулись, и шайнарец, внешне расслабленный, сидел, неестественно выпрямившись, на краю кресла, стискивая подлокотник, вдавливая ладонь в резной узор на нём. Как-то нельзя было выделить что-то одно – тут и коричневая сестра, и гостиная, и тишина за дверью, и верный меч с клеймом Дома Дагейд. Слабым отголоском собственным ощущениями вторили чужие, но нельзя было разобрать в точности, что чувствует Тамико. Кажется, тщательно сдерживаемое раздражение, или что там чувствует человек, когда ему приходится выслушивать неприятные для себя новости. Если бы Ингрим закрыл глаза и сосредоточился, он мог бы с необычайной точностью указать, куда именно нужно идти, чтобы найти коричневую сестру. Ещё одна сторона Уз. Знал бы, чем раньше интересоваться, хотя где, в каких книгах найти то, что теперь пришлось испытать на собственной шкуре?
Мужчина мало интересовался тем, что думают о нём в Башне, хотя, кажется, саму Башню слух о наложенных на него Узах облетел мгновенно. Вновь он ощущал осторожные – настороженные – взгляды, брошенные украдкой, а иногда и взгляды в упор, и не всегда в них можно было заметить только лишь любопытство. Ингрим старался не замечать.
Он по-прежнему ни с кем не разговаривал, и каждое слово, которое действительно нужно было сказать, приходилось выдавливать из себя. В саму Башню после того события он вошёл только сегодня – и понял с удивлением, что очень многие знают, – в казармах Стражей он не перебросился с остальными и парой слов, на тренировочной площадке упражнялся в одиночестве, хотя с интересом наблюдал за тем, как бьются на учебных мечах другие – сами Стражи, но чаще ученики. Все они держались на расстоянии, хотя шайнарец, может, сам установил эту дистанцию, а его сосредоточенно-хмурый вид лишь подтверждал, что лучше к нему не подходить. Кто знает.
От вяло текущих мыслей, перескакивавших с одного на другое по собственной воле, Ингрима отвлёк какой-то звук. Он вслушался, не меняя позы и внешне даже не напрягаясь. Так и есть. Кто-то шёл по коридору, лёгкие женские шаги заглушались запертой дверью, но раздавались совсем рядом. Сначала ему показалось, что это Тамико, и в глубине души он немного обрадовался: наконец-то кончится эта пытка, потому что ничем иным, как пыткой, назвать его сидение в одиночестве, в напряжённом ожидании, нельзя. Знать бы, что вместо не самых тактичных вопросов он просто не застанет коричневую сестру в её комнатах, причём без всякого знака, куда она запропастилась.
Но нет – возвращение Тамико шайнарец бы почувствовал. Значит, кто-то ещё.
На мягкий звук открывшейся двери он встал – слитным, почти кошачьим движением, одновременно оборачиваясь и непроизвольно кладя руку на эфес меча.

+2

4

Молодой Коричневой в ее покоях, кажется, не было. Жаль. Зато был ее Страж. Настороженный, готовый ко всему, как и все связанные Узами и все же не такой как остальные. Была в Ингриме Дагейде какая-то неправильность, с ходу и не скажешь что ээто такое и от того становилось несколько не по себе. Возможно виной тому произошедшее с этим мужчиной, а может и что-то еще ей неизвестное.
Кто-то  из древних сказал, что человек подобен книге, чтобы понять ее нужно открыть и прочитать, а не судить о содержании по обложке. Вспомнить бы кто именно это сказал. Мысль в духе Коричневых привыкших к книгам, обрывкам древних свитков и прочей бумаге, но даже не разделявшим их устремлений ведь есть над чем задуматься. Только у большинства людей нет ни времени, ни желания этим заниматься. Вот ей, хочет она того или нет, придется понять, что же из себя представляет эта странная «книга» и не обернется ли кое чье сумасбродство бедой. Ну, хотя бы попытаться. Без особой, впрочем, надежды на успех.
Рука на эфесе меча, взгляд хмурый, словно осеннее небо в Шайнаре. Вполне ожидаемо от человека потерявшего если и не все, то очень многое. Что такого сказала Тамико Седай, после чего он согласился? Какие нашла слова? Ну не против же воли она на него Узы наложила, право слово! Если они как-то нашли общий язык, то для него и в самом деле не все еще потеряно, да и для его Айз Седай тоже - смерть Стража боль мало с чем сравнимая.
Можно было бы злорадно хмыкнуть, мол глупая девчонка сама же себя и наказала. Кто-нибудь из молодых сестер, несомненно, не удержался бы от подобного замечания. Да и не только из молодых. Интересно, а сама Тамико думала об этом или со свойственной молодым верой в собственные силы и милость Узора бросилась в омут с головой?
Стоять в дверях играя в «гляделки» с этим шайнарцем можно было до конца Эпохи, что в планы Бриане уж точно не входило. Ей необходимо переговорить с хозяйкой этих покоев и, желательно, побыстрее. Вот только ту где-то троллоки носили не иначе. Или же Тамико Дованин, так же как и сама Зеленая недавно, выслушивала мнение Амерлин по поводу случившегося. В этом случае девочке Бриане не завидовала. Сильно.
- Доброго дня,- эту полуулыбку вполне можно было назвать вежливой.
Вежливость как показывал опыт - ключ практически ко всему, особенно когда дело касается Порубежников. Ее вместе с честью и долгом они, кажется, впитывают с молоком матери.
- Не могли бы вы сказать, где мне найти Тамико Седай?

+2

5

И всё-таки когда Ингрим увидел Айз Седай, то удивился. Вроде бы кто ещё может заходить в чужие комнаты, как к себе домой и вообще чувствовать себя в Белой Башне столь же уютно, как иные – в собственной гостиной, однако было в этом что-то неправильное. Мужчина быстро окинул взглядом светлое лицо, привлекательное, хотя и лишённое признаков возраста, ладную фигуру, отметил невысокий рост и тёмные волосы кайриэнки. Потом посмотрел женщине прямо в голубые глаза. И промолчал.
По бесстрастному лицу Айз Седай сложно было разобрать, что она чувствует, но была в ней какая-та целеустремлённость, быть может, именно поэтому женщина без лишних слов приступила к делу. Мелькнула мысль, что неплохо бы знать, из какой она Айя – вряд ли из Коричневой, их обычно за милю видно – и с каким делом явилась к Тамико Айз Седай. Сначала, конечно, с каким делом.
Кажется, он начинал думать как Страж – как правильный Страж, если быть точным.
На губах играла лёгкая полуулыбка, которую вполне можно было счесть вежливым, и шайнарец счёл за лучшее скривить губы в ответ. Вряд ли принуждённая усмешка могла сойти за приветливую улыбку, но лучше так, чем совсем без неё. Взгляд остался хмурым. Когда-то ещё удастся соотнести внутренние устремления со своим поведением. Раньше мужчина всяко улыбнулся бы искренней.
– Пусть Свет осияет Вас, Айз Седай, – ответил Ингрим прежде, чем успел подумать – воспитание и кровь порубежника породили эти слова за него. – День и вправду… добрый.
Теперь улыбку – усмешку – можно было стереть с лица, не противореча приличиям, однако взгляд шайнарца, кажется, и вправду несколько смягчился. Или просто в нём проблеснула заинтересованность, которая просто не могла совмещаться с хмурой сосредоточенностью.
Со стороны он казался расслабленным, но внутри весь словно сжался в комок. Интересно, вечная настороженность – тоже издержка бытности Стражем? Хотя о Тамико Ингрим сейчас думал в последнюю очередь, почти отрешившись от её эмоций – как и от света мужской половины Истинного Источника. Наконец-то перед ним вновь было что-то конкретное, ещё одна мелочь, позволяющая отвлечься. Поэтому шайнарец немного помедлил, прежде чем дать ответ на вопрос.
Вежливость Айз Седай, которая должна была смягчить его настороженность, лишь добавила недоверчивости во взгляде. Ингрим не так уж и долго пробыл вдали от родного Порубежья, но успел сообразить, что если порубежники вежливы всегда, то остальные натягивают на лица приветливые улыбки лишь тогда, когда им что-то надо. Однако первый вопрос казался вполне безобидным, и шайнарец, чуть помедлив, убрал руку с эфеса.
– К сожалению, я не могу ничем Вам помочь, Айз Седай – простите, не знаю Вашего имени. Я сам жду Тамико Айз Седай, наверное, с час. Она не сообщала мне, что собирается куда-то уходить.
Ингрим закончил и вновь внимательно посмотрел на сестру. Знать бы, кто она такая и зачем пришла. Никаких предчувствий – но разговор с кем-то из сестёр достаточно проживших на свете, чтобы их лицо стало безвозрастным, вряд ли сулил что-то приятное. Впрочем, как и попытки описать манящий свет Источника, способный свести с ума кого угодно. Так что это с какой стороны посмотреть.
Опять же, в женщине не было ничего опасного – если не учитывать, что опасны все Айз Седай, но это уже другой разговор.
– Так что, боюсь, ничем не смогу Вам помочь, – повторил он, желая сразу пресечь возможные расспросы.
Ингрим отступил в сторону, давая Айз Седай пройти, если она того пожелает, но сам вновь садиться не спешил. Неуловимо накапливалось напряжение, так что самое лучшее, что сейчас могла сделать Тамико – это войти в свою гостиную и разобраться с неизвестной сестрой, пожаловавшей к ней в гости. Ингрим Дагейд и пальцем не шевельнёт, чтобы помочь Айз Седай сверх того, что диктовала врождённая вежливость.
Одно радовало – не было во взгляде кайриэнки ни осторожного любопытства, ни деланного сочувствия. Хотя наверняка, как и остальные Айз Седай, она видела в нём лишь укрощённого мужчину, который ещё, к тому же, по странной прихоти Узора оказался Стражем.
Если и были у женщины какие-то соображения на его счёт, то внешне они никак не проявились.

+1

6

Шайнарец попытался улыбнуться. Не сказать, чтобы у него получилось, но учитывая произошедшее это было лучшим из возможного. Настолько гостеприимно, насколько  возможно учитывая время, место и отношение Стража Тамико Седай остальным к обитательницам Белой Башни.
Стражей часто сравнивают с полуприрученными волками, так вот этот был ни капли не приручен, к тому же тяжело ранен и совсем не факт, что захочет принимать от кого-либо помощь. Да и возможно ли что-то сделать? Бриане вновь и вновь задавала себе этот вопрос, но ответа не находилось как ни старайяся. Где-то там под казалось навеки застывшей ледяной гладью воспитания и вбитого тяжелой рукой Наставницы знания о том, что значит быть Айз Седай, теплились слишком уж опасные мысли и воспоминания. Загнанные в самый дальний и темный уголок души сейчас они могли, как очень пригодиться, так и привести к гибели.
Эран, красивый черноглазый мальчик мечтавшй стать ее Стражем. Вместо этого он ушел в Запустение, как только счел свое безумие «угрожающим». Он, как и многие другие не захотел отказываться от пусть и убивающей, но все же части себя. Сколько таких было и сколько еще будет, прежде чем найдется хоть какое-то средство от Порчи? Да и найдется ли оно вообще когда-нибудь? 
Могло показаться, что Дагейд несколько расслабился. Видимость способная обмануть кого угодно, кроме Зеленой. Или любой другой сестры связанной Узами. Или всякого разумного человека- Айз Седай, что ни говори, слишком привыкли считать себя все знающими и понимающими, отказывая в этом обычным людям.
- Бриане Тамалин из Зеленой Айя,- и вот теперь пусть думает все, что его душе угодно, наслышан, поди о «Зеленых вертихвостках». А может, и нет. В Порубежье о Боевой Айя  несколько иное представление.-  Вот как? Что же, я догадываюсь, где сейчас может находиться Тамико Седай. Сама только что оттуда. Полагаю, наиболее разумным будет дождаться ее здесь. Если, конечно, Вам не неприятно мое общество.
А ведь, скорее всего, неприятно, но… ох уж эта Порубежная вежливость! Порой она страшнее кайриэнской изворотливости и столь же убийственна. Порубежник не оскорбит женщину даже если она того заслуживает больше чем полностью. Даже если этого, по его мнению, заслуживает орден, в котором она больше столетия служит. Только вот он теперь тоже к нему принадлежит,  если задуматься. Колесо плетет странно, но не им оспаривать его волю.
Садиться в кресло, возле которого стоял шайнарец Бриане не спешила. С ее точки зрения занимать чужое место без приглашения невежливо даже притом, что она гость, да и тысячелетние традиции Айз Седай дают ей на это полное право. Впрочем, Страж Тамико Седай выглядел таким же гостем. Они оба были здесь чужими.  Было бы смешно, если б не было так грустно.
Гостиная молодой Коричневой мало чем отличалась от гостиных знакомых Бриане Искательниц Знания. Стеллажи, едва ли наполовину заполненные книгами, развешанные на стенах карты с непонятными пометками, небольшой очаг рядом с которым расположились два темно-зеленых кресла, стоящий между ними столик заваленный какими-то бумагами. И все же это место чем-то неуловимо напоминало о Порубежье. А может все это не больше чем игра столь не вовремя разыгравшегося воображения. С другой стороны, почему бы и нет? Молодая сестра, насколько знала Зеленая, была родом из Кандора, ее опять о чем-то задумавшимся Страж- уроженец Шайнара.
Великолепная иллюзия возвращения на нежно любимый Север, если задуматься. Жаль, что оба они слишком хорошо помнят, где именно и почему находятся.
- Как давно вы покинули Порубежье?- спросила кайриэнка когда молчание стало совсем уж невыносимым.
Во многом бестактный вопрос, но с чего-то же нужно начать. Светский разговор о погоде и книгах не для этого мужчины. А может и для него, но не сейчас. Об этом если будет на то воля Света и время они еще поговорят.
Пока же Ингрима Дагейда было просто необходимо вытащить из пучины явно невеселых мыслей, как-то отвлечь. Пусть, это не ее Страж, но это же не повод стоять и смотреть, как человек цепляется за жизнь. Разум ехидно напомнил, что человек этот не так давно был способен Направлять, что проклятие Темного все же коснулось его.
А коснулось ли? И что таковым считать?
Да что они вообще знают о способных Направлять мужчинах кроме того, что рано или поздно те сойдут с ума с непредсказуемыми для всех и каждого последствиями? Можно ли считать Приспешниками Темного тех бедняг, что бежали от друзей и родных, чтобы уберечь их от этого кошмара? Можно ли считать Приспешниками кончавших с жизнью, как только понимали, что именно с ними происходит? Таковыми, пожалуй, можно было бы считать Лжедраконов и то исключительно из-за смут почти сразу же вспыхивавших после их появления.
Слишком много вопросов без сколько-нибудь однозначного ответа. И тут каждый решает сам в соответствии с подсказываемым собственной совестью.

+2

7

– Бриане Айз Седай… – с нажимом начал Ингрим в ответ на предположение о приятности общества зелёной сестры, однако не договорил, оставив женщину понимать его слова, как она пожелает.
С одной стороны, их можно было истолковать как начало восклицания в таком духе: «Бриане Айз Седай, ну как вы могли подумать такое!» Однако чуть сведённые брови и застывший взгляд внимательному человеку говорили как раз об обратном – что на самом деле он предпочёл бы видеть Бриане Айз Седай где угодно, только не в покоях Тамико Айз Седай, только вот прямым текстом сказать об этом он не согласится даже под угрозой отправиться к троллокам в котёл. Ну а нагло солгать женщине – да и кому бы то ни было, пусть даже Айз Седай, – солгать в лицо и при этом непринуждённо улыбнуться, этого не было даже и в мыслях.
Известие о том, что Бриане Тамалин – Зелёная, Ингрим принял без всякого удивления и возмущения хотя бы потому, что сестёр в Порубежье судили не по манерам и количеству Стражей. В их краях представительниц Боевой Айя всегда уважали.
Незваная гостья даже не двинулась в сторону кресла, а шайнарец и подавно остался неподвижен, только скрестил руки на груди и чуть склонил голову, чтобы было удобнее говорить – кайриэнка была ненамного, но всё-таки ниже его. Разговор грозил затянуться надолго, едва ли не до появления Тамико, если она вообще покажется здесь сегодня. Бриане сказала, что догадывается, где коричневая сестра, и что она сама была там, но на ней ведь не написано. Можно было поразмыслить, в каком месте могли в один день оказаться столь несхожие друг с другом Айз Седай, но каждая лишняя мысль цепляла на себя другую, другая – третью и так до бесконечности, пока не оставался лишь саидин и спутанные чужие ощущения на краю сознания. Узы что-то доносили от Тамико, но Ингрим даже не пытался распутать её чувства. Самое разумное, как он понял, – это отрешиться от чужого в своей голове.
Однако зелёная сестра молчала, и мужчина вновь принялся разглядывать гостиную Тамико – рукописи на маленьком столике, неподалёку от которого он стоял, аккуратно разложенные на удобном столе вещи, книжные стеллажи. На стеллажах Ингрим задержал взгляд, присмотрелся к корешкам, но по ним нельзя было разобрать, о чём. Вспомнились – смутно – слова Тамико о том, что коричневые тоже готовятся к Последней Битве. Значит, среди книг должно быть много полезного. Мысль, мелькнувшая и тут же пропавшая, как только он перевёл взгляд на другую стену: жаль, что не доведётся прочитать.
Ингрим бросил быстрый взгляд на Бриане, но женщина тоже думала о чём-то своём, и он чуть повернулся, чтобы рассмотреть карты на противоположной стене. Он проследил взглядом за очертаниями западного побережья на одной из них, самой крупной – нарочно не смотрел туда, где между горами и Запустением был стиснут Шайнар. Потом взгляд наткнулся на длинный узкий меч, висевший между картами, и надолго на нём задержался. Хорошее оружие, боевое, а не из тех, что висят в ряд на стенах в оружейных комнатах иных южных аристократов, одно другого вычурнее. Только как оно могло попасть к Тамико? Она, конечно, Порубежница, но вряд ли сражалась сама, а меч, судя по виду, не ржавел в ножнах…
От раздумий его отвлек вновь зазвучавший голос зелёной сестры, и шайнарец опять заглянул в её невозмутимые голубые глаза. Слова заставили чуть вздрогнуть, но Ингрим быстро взял себя в руки и вряд ли Бриане успела что-то заметить. Взгляд стал тяжёлым.
Кажется, эти Айз Седай только и умели, что бить по самому больному. Сначала Тамико, потом вот эта, Бриане. Он предпочёл бы ни словом не обмолвиться о Порубежье, о своей борьбе, хотя в мыслях возвращался к ним постоянно, оставаясь наедине с самим собой. Однако перед коричневой сестрой Ингрим не выдержал и, кажется, – память словно окутало туманом – наболтал много лишнего. Теперь он держал себя в руках и ответил спокойно, с достоинством:
– Я… уехал вскоре после Бэл Тайн, Бриане Айз Седай.
Лишь перед словом «уехал» шайнарец будто запнулся, однако «сбежал» всё-таки не произнёс. Такое больше никогда не повторится. Одна уже связала его Узами, будто ей было какое-то дело до того, останется ли укрощённый в Башне ещё на несколько месяцев или навсегда уедет, чтобы сложить голову в Запустении. Что сделает зелёная сестра, если ей почудится что-то не то в его ответе, Ингрим предполагать не хотел, поэтому ограничился скупыми словами – ровно столько, чтобы ответить на вопрос и не сказать ничего лишнего.
Шайнарец внимательно посмотрел на Бриане, вполне справедливо ожидая, что за первый вопросом последуют ещё и ещё. Причём наверняка они будут столь же неприятны, как и первый. Хотя, конечно, каждое слово о Порубежье болезненно отдаётся лишь в его сознании, откуда знать об этом Айз Седай, но…
Ингрима не оставляло ощущение, что эта Айз Седай знает о нём если не всё, то многое. Или они все так?..

+2

8

Он так и не решился сказать все, что думает о ее вторжении, разбившем вдребезги  одиночество, не приносившее радости, зато дававшее подобие забвения - вязкий отупляющий туман, глушивший звуки из до невозможности опостылевшего внешнего мира и пусть совсем немного, но облегчавший глухую боль, что разрывала душу на части. Если верно предположение, что укрощение имеет нечто общее с разрывом уз между Айз Седай и Стражем, то она в некотором смысле представляла, что переживал сейчас Ингрим Дагейд. Такое не всякому врагу пожелаешь.
И ей вновь вспомнился Эран. Полтора года, которые тому удалось продержаться в здравом уме прошли в бесплодных попытках придумать, как избавиться от проклятия Темного. Со вполне предсказуемым результатом в очередной раз убедившим Бриане, что сестры знают слишком мало и как бы за это впоследствии им не пришлось заплатить слишком дорогую цену. Когда? Перед Последней Битвой, конечно же, когда мир, если верить пророчествам начнет расползаться по швам. И смогут ли они его удержать, если знают о мире отвратительно мало?
Но может,  им с Эраном следовало пойти другим путем? Не является ли сделанное молодой Коричневой тем, что поможет спасти хотя бы часть укрощенных? Тех, кто как Ингрим Дагейд мог бы и дальше вести свой бой с Тенью, а не глупо и без всякой пользы погибать через пару месяцев после укрощения. Не это ли решение, о котором никому из старших и уж очень опытных веками не приходило в голову задуматься. Вот только, если Тамико в итоге и окажется права далеко не каждая сестра решится на такое. Ввязываться в спасение потерявшего Айз Седай Стража далеко не каждая сестра решится, а тут такое! Да уж, героизм больше смахивающий на величайшую глупость.
Бриане отметила про себя запинку, допущенную Стражем перед словом «уехал», но ничем этого не показала. Уехал так уехал, пусть так. Поступил, как посчитал наиболее разумным. Попытался хоть так защитить тех, кого любит. Нормальная реакция, как сказали бы Белые. Нормальная человеческая, добавила про себя Зеленая. Осуждения уж точно не заслуживающая.
Бриане попыталась поставить себя на место этого человека. Пытаться представить себя кем-то другим иногда помогало понять, как мыслит противник, так почему бы не попытаться тем же способом решить стоявшую напротив хмурую шайнарскую головоломку?
Картина правда вырисовывалась совсем нерадостная.
Ее домом была Белая Башня, долгом - борьба с порождениями Темного в Порубежье и его Друзьями среди людей. Так было, есть и, хотелось верить, будет и впредь. Другой жизни Бриане не представляла для себя лет с двадцати пяти и той памятной поездки в Малкир в компании Этейле. Но если бы что-то пошло не так, если бы что-то произошло? Кем бы она себя считала, если б совершенно неожиданно в первую очередь для себя самой пришлось бросить дело всей жизни? Как бы она сама это воспринимала? И как бы она относилась к окружающим, упорно твердившим, что выход есть всегда и следовать своему долгу можно разными путями? Первое время уж точно не захотела бы никого слушать сколь бы разумные вещи ей ни говорили, а потом… А было бы у нее время на это самое «потом»?
Внимательный взгляд шайнарца выдавал ожидание новых и крайне неприятных для него вопросов. Но имеет ли смысл ворошить прошлое и бить по больному? Вряд ли это вернет ему желание жить.
- Жаль. Признаюсь, я думала, что Вы уехали оттуда позже меня и сможете поделиться хоть какими-то новостями. Пусть пока долг велит оставаться в Башне, но происходящее на Севере не может меня не волновать. Я не была там с конца лета. А скоро зима.
При воспоминании о суровой красоте нежно любимой северной природы взгляд Айз Седай потеплел. Но лишь на миг. Ингрим Дагейд может понимать ее слова как угодно благо искренность порой куда коварней самой запутанной лжи, но сейчас у Бриане и в мыслях не было использовать ее как оружие. Зеленая говорила только то, что говорила и никак иначе. 
И все же, как ни изворачивайся, а темы Порубежья им не избежать. Да, бить по больному она не хочет, но есть ли у них другой выход? Есть ли он вообще у тех, чьи судьбы слишком связаны тем краем?
- Вы тоскуете по Порубежью…
«Так же как я» она добавлять не стала. Это лишь все усложняющие мелочи и вообще разговор сейчас не о ней. А о чем тогда?

Отредактировано Бриане Тамалин (2016-03-15 19:58:32)

+1

9

Ингрим Дагейд пожал плечами – обычный человеческий жест, который мужчина даже не счёл нужным сдерживать.
– Сожалею, что ничем не могу помочь Вам, Бриане Айз Седай, – ответил он, вежливо, но твёрдо обрывая эту линию разговора.
И хотя сейчас его мысли, как он их ни сдерживал, неудержимо разливались в другом направлении – как остаться в рамках спокойной вежливости, но при этом не сказать лишнего и не показать, как задевают его слова сестры, – шайнарец всё-таки отметил слова о том, что события на Севере как-то касаются Бриане Тамалин. Она же была кайриэнкой, в таких случаях не нужно намётанного глаза, чтобы понять, откуда человек родом. И вместе с тем в голосе женщины Ингриму почудилась на миг странная теплота, как бывает, когда говорят о чём-то близком. В ответ на свои же рассуждения шайнарец опять пожал плечами, на этот раз мысленно, и сосредоточился на зелёной сестре.
Сейчас не время выяснять, каким образом зелёную сестру занесло на Север и прикипела ли она душой к этому суровому краю. С одной стороны, учитывая её Айя, она могла, но, если принимать во внимание происхождение… Ингрим мог улыбнуться, но обстоятельства к этому явно не располагали. Хотя что может быть нелепее – отвлечённо рассуждать о чём-то совершенно постороннем в духе учёных книг, когда нужно сосредоточиться на собственных словах и даже мыслях. Ни слова сверх того, что необходимо.
Шайнарец всегда был сдержан на слова, но сегодня намеренно следил за собой, составляя каждую фразу так, чтобы ответить до конца, честно, но не упомянуть слишком личного. Глупо, но каждая мелочь, напоминающая о прошлом, болью отдавалась в душе. Наверное, он просто не привык. Сначала, в круговороте событий, казалось, что всё ещё впереди, что всё как-нибудь образуется, что он вернётся и жизнь как ни в чём не бывало потечёт по привычному кругу. Да и думать было особенно некогда, а если мысли и наваливались, то совершенно другие – о Порче, об Истинном Источнике, о самом процессе направления Единой Силы. Конечно, не таким складным языком, это теперь появилось время разложить всё по полочкам. Разложить – и замкнуться в одних и тех же мыслях. Требовалась значительная встряска, чтобы события последней половины года стали восприниматься не так болезненно, несмотря на то, что они всегда воспринимались как бы в тумане.
А вообще ему вспомнилось другое, когда Айз Седай сказала о том, что покинула Порубежье позже его. Как знать, не была ли она именно в Шайнаре и именно в Фал Дара и не встречалась ли… Забудь. Хотя главной своей ошибкой – даже не так, главным своим в корне неверным шагом, главным предательством – мужчина считал своё решение отринуть долг, о семье он вспоминал тоже. С отцом, правда, Ингрим никогда не был близок, сейчас иногда думал о том, как больно должно было по старому воину, и без того подкошенному смертью наследника, ударить беспричинное – с его точки зрения – бегство сына. О том, что до причины вполне можно было дойти логическим путём, шайнарец как-то не задумывался. Были ещё мать и братья, но любовь к первой как-то отдалилась с прожитыми годами, а с последними тёплых отношений не было вовсе. Единственная, кто действительно тревожил мужчину, – младшая сестра. Дорого бы он дал за верные сведения о том, что делает Алесуне и не решила ли она, что вслед за старшим братом может покинуть родительский кров. С неё бы сталось убежать, хотя бы на поиски Ингрима. Странно – последняя мысль пришла ему в голову только сейчас и заставила нахмуриться, но наброситься на самого себя мужчина не успел, так как Бриане продолжила.
Ну да, ну да, Порубежье было, кажется, единственной общей для зелёной сестры и новоиспечённого Стража темой, но не могла же она считать, что ему приятно стоять вот так навытяжку и слышать: Порубежье, Порубежье, Порубежье…
– Я оставил там всё, Бриане Айз Седай, – ответил он как смог уклончиво, однако, спохватившись, добавил: – Кроме имени и памяти, пожалуй.
Так было честнее, хотя со стороны последние слова могли показаться ненужной патетикой. О том, что вот сейчас он ненамеренно говорит неправду, а потом поправляет себя, у Ингрима и мысли не было – всё получалось само собой.
Ответить честно. Как же это трудно порой.
Конечно, шайнарец помнил и про Серого, и про меч, и про немногие другие вещи, оставшиеся ещё с той, прежней жизни, но всё это было вот действительно – вещами. Упрямый конь, пожалуй, обиделся бы, но его ведь мужчина не имел в виду. А тоска предполагала не тоску по уютной – да, уютной, голые стены, простая кровать и оружие под рукой – комнате и спокойной – и к шуму битвы привыкнуть можно – жизни, а по чему-то нематериальному. В этом смысле Ингрим действительно оставил в Порубежье всё, что было дорого. Незачем об этом знать Бриане, только вот пришлось сказать. В нескольких словах, конечно, однако шайнарец по опыту знал, как многое женщины могут прочитать за словами. И не всегда то, что действительно имелось в виду.

+1

10

Когда Тамико покинула Амерлин, а точнее позорно сбежала под гневными угрозами Матери - они обе остались недовольны результатами разговора. Женщина, поджав губы, быстрым шагом преодолевала коридоры. Ее обычно добродушное лицо превратилось в бесстрастную маску, и она не замечала ничего, что происходило вокруг, едва не сталкиваясь с другими обитателями Башни, идущими ей навстречу. В груди ярким огнем полыхал гнев. Тамико злилась на себя - за то, что не смогла достаточно настоять на своем, за то, что Амерлин заставила ее почувствовать себя глупой Принятой, и в конце-концов за то, что не схватила Ингрима за  шкирку и не покинула Башню еще день назад. Ведь она прекрасно  осознавала, что этого разговора было не избежать, решись она остаться подольше. Но женщина посчитала что сможет противостоять гневу Амерлин своими разумными доводами. Что ж, ее спустили с небес на землю. Тамико злилась и на Мать - за поставленный ультиматум. Взаимоотношения Айз Седай и Стража - это их личное дело. Однако Амерлин ясно дала понять - коли Айз Седай может насильно связывать Узами укрощенного мужчину - то и ей не грех вмешаться в это дело. Из уст Амерлин это звучало еще ужаснее, чем было на самом деле. Теперь же планы Тамико пошли прахом, и придется задержаться в Башне дольше чем хотелось, оставаясь под надзором Бриане Тамалин. На которую женщина тоже злилась. Просто за компанию.
Айз Седай глубоко вдохнула и остановилась у большого стрельчатого окна. Где-то ниже, в комнатах Тамико давно ожидает Ингрим Дагейд, ее Страж. И женщине совсем не хотелось показаться перед ним неуравновешенной, словно незрелая девчонка. Хоть он и наверняка почувствовал отголоски ее эмоций. А значит нужно успокоиться.
Тамико достала из поясного кошеля любимую щетку для волос, и, глядя в окно, механически расчесывала спутавшиеся пряди. Женщина пыталась найти выход из сложившейся ситуации, но видела лишь блики солнца на стекле. Конечно вряд ли самой Бриане Тамалин захочется возиться с ними, но приказ Амерлин не проигнорируешь. Хотя Тамико не знала Зеленую Сестру, вдруг она сама предложила свою помощь? Тогда от нее быстро не отвяжешься. Женщина снова тяжело вздохнула, решив что такие мысли ни к чему не приведут. Ей остается только смириться, в конце-концов, это должно пойти на благо Ингрима. Эта мысль окончательно охладила ее гнев. Благополучие Дагейда было важно для нее не только потому, что он ее Страж, но и потому, что она взяла на себя ответственность - заботу о нем. Она дала себе обещание сделать все, что в ее силах, чтобы он вновь почувствовал себя живым, чтобы присутствие сайдин не тяготело его. И если для этого ей понадобится чужая помощь - что ж, пусть будет так. Но это совсем не значит, что общество Зеленой Сестры должно ей нравиться. Раздался негромкий треск и Тамико с удивлением обнаружила ручку от щетки в руке. Сама же щетка повисла, запутавшись в волосах. Кандора сочла это не слишком благоприятным знаком. Кажется день обещал быть долгим, и не слишком приятным.
Женщина спрятала обломки расчески обратно, и направилась к себе, уже куда более спокойнее. Она и так слишком долго заставила себя ждать. Чем ближе она подходила к крылу Коричневых, тем четче она ощущала эмоции Стража. И чем больше чувствовала - тем яснее становилось, что Дагейд не один. В его обычно мрачный, тревожащий ее, клубок чувств, вмешивалось то, что она назвала бы настороженностью и... раздражением. Конечно он мог быть недоволен ее долгим отсутствием - позвала, а саму носит не пойми где. Но ей почему-то казалось, что дело не в этом. Хотя она еще не научилась разбираться в его чувствах - слишком рано и слишком сложно. И кажется она догадывалась, кто мог составить компанию ее Стражу. Толкнув дверь, Тамико обнаружила Ингрима в обществе привлекательной, довольно высокой для кайриэнки, женщины.  Ее приход прервал их беседу. В обычно уютной для нее гостиной, разлилось напряжение, заставившее ее почувствовать себя на чужой, охраняемой, территории.
- Бриане Седай - женщина склонила голову в почтительном приветствии и уголки ее губ дрогнули, в намеке на улыбку. Конечно это могла быть только Зеленая Сестра. Другим, сколь бы велико не было их любопытство, делать здесь совершенно нечего. Тамико предпочла бы отсутствие Бриане Тамалин, она надеялась оттянуть эту встречу как можно дольше, но ей придется смириться с этим. Больше всего ее волновало то, что Зеленая намеревалась делать со своими "подопечными".
- Ингрим - Тамико так же кивнула своему Стражу, и улыбка ее стала более явственной. Женщина хотела, чтобы он почувствовал, что она рада его видеть. Его присутствие заставило Коричневую почувствовать себя чуть более уверенно, но и настороженно. Как долго здесь Бриане? О чем они говорили? И что она собирается делать?
- Пожалуйста, присаживайтесь - женщина приглашающим жестом указала на кресла, словно они только вошли, а не дожидались ее, стоя по разным сторонам гостиной. Тамико знала причину появления здесь Зеленой Сестры, но вежливость обязывала спросить - Чем обязана вашему визиту, Сестра?

+2

11

Ответ Ингрима был ожидаем. Она ведь и сама, если задуматься, могла бы ответить так же. Та часть ее сердца, что не была отдана Башне, принадлежала суровой северной земле  и ее воистину благородным людям. Внимательный взгляд в глаза новоиспеченному и, кажется, совсем не радующемуся этому факту Стражу. Что бы ни сказала ему эта Тамико, чем бы ни соблазнила, ноша, клонившая этого мужчину к земле, легче не стала. Скорее наоборот. Конечно, время - лучший целитель, а прошло его слишком мало. Все еще может измениться и все же…
- «Ветер ли старое имя развеял, нет мне дороги в мой брошенный край…»- Бриане не знала, что именно заставило ее процитировать слова кого-то из древних. Наверное, просто пришлись удивительно к слову.- Немного не о том, но верно, по сути. Порой нам только и остаются, что воспоминания и люди. Некоторым же из нас, в конце концов, лишь воспоминания и останутся. Хорошо это или плохо? Это Узор, а он не добро и не зло, он - Равновесие. Он, если можно так сказать, «мыслит» иначе, чем мы с вами. Ведь мы чаще всего смотрим с высоты отдельно взятой и невероятно для нас важной жизни, он же… Во всем, что с нами происходит есть смысл хоть мы его и не видим. Каждый наш поступок как-то да отразится в Вечности. Знать бы еще как? К добру он будет или к худу?
Что-то такое она могла бы сказать кому-то из своих Стражей. Или Эрану образ которого надежно загнанный в самые дальний уголок души не первый и даже не второй раз за сегодня бередил душу непрошенными воспоминаниями. В некотором смысле эти слова стали продолжением так и не законченного разговора. Разговора, который по странной прихоти Узора пришлось продолжать с совсем другим человеком. Чужим, не верящим ни ей, ни, кажется, никому в этом мире, и в то же время понятным насколько вообще можно понять другого человека.
Это не было словами утешения. Саидин запятнана Порчей, умеющие касаться мужской половины Истинного Источника опасны, тут уж ничего не поделаешь. Относиться к этому можно как угодно, но ничего от этого в мире не изменится. А у них нет сил и знаний, чтобы это изменить. И все же… Не заслуживает ли Ингрим Дагейд и такие как он бедолаги самого обычного сочувствия?
Нет, ну насколько же порой бывает интересно наблюдать за Стражами. Приближение Тамико Ингрим почувствовал задолго до того как Зеленая услышала торопливые шаги доносящиеся из коридора - Амерлин соизволила таки отпустить одну из своих непутевых дочерей и теперь молодая Коричневая стремилась поделиться услышанным со своим Стражем. В том, что приказ матери Серении «нравится» молодой сестре так же как самой Бриане сомнений не возникало, только кто их спрашивает?
Тамико Дованин совсем не походила на Каралин с которой Зеленая летом совершила на редкость увлекательное путешествие в Малкир и все же было в них нечто похожее. Что-то, что роднило между собой тех из Искательниц Знания, кто не считал нужным до срока хоронить себя в книжном безмолвии величайшего книгохранилища мира. В них ощущался некоторый авантюризм и какая-то особенная, присущая только им, храбрость. Таким без Стража никуда и не только потому, что тот сделает все, чтобы вытащить свою сестру из всех подстерегающих на пути опасностей. Хороший Страж еще и не даст в неприятности влезть. Ну, по крайней мере, попытается это сделать.
- Доброго вам дня, сестра,- приглашение занять одно из кресел и правда было как нельзя кстати.- Увы, цель моего визита вряд ли понравится вам и вашему Стражу, но таков приказ Амерлин. Мне приказано оказать вам всю возможную помощь в выведении вашего Стража из его нынешнего… состояния. А так же убедиться, что тот не причинит вам… «неприятностей». Под которыми, я полагаю, Амерлин понимает какой-либо вред. Ничего свидетельствующего о возможности подобного развития событий я пока не замечаю, но…

+3

12

В словах Бриане почудилось на миг что-то знакомое, да только смысл ускользал. Потом догадался, что это цитата, слишком уж возвышенно звучало, хотя в некоторых случаях и возвышенность не казалась в обычном разговоре фарсом. Но не в его случае. Какой бы болью ни отдавались внутри недавние события, Ингрим вполне отдавал себе отчёт в том, что беды его касаются лишь его самого, а Колесу что – Колесо плетёт так и тогда, когда и как ему вздумается. Не в нашей воле решить, вплетать ли собственные судьбы в Узор. Жалко, конечно, погибать, так и не узнав, с какой целью, но ничего не поделаешь. А что дороги назад не было – это горькая правда.
Шайнарец почувствовал на себе мимолётный, но внимательный взгляд Бриане и мысленно скривил губы в болезненной гримасе. Он ничего не имел против конкретно этой Айз Седай – она даже Красной не была, – но это вечное ощущение, что о тебе знают всю подноготную… Кого-то раньше, кого-то позже, но оно начинает выводить из себя. Мужчина пока держался с достоинством, хотя и сосредотачивал значительную часть внимания на том, чтобы остаться невозмутимым. Будь его воля – оказался бы где угодно, лишь бы подальше от Айз Седай. Не из трусости, нет – он прямо сейчас бы вышел, будь надобность в этой бессмысленной затее, против самой опытной зелёной сестры с голыми руками. Вот только при каждом взгляде этой женщины – возможно, лишь её, возможно, при взгляде любой сестры, утруди она себя этим самым взглядом – появлялось ощущение, что сейчас его возьмут за шкирку, как слепого щенка, и отнесут туда, куда нужно. Им нужно. Начинала просыпаться злость, пока сдержанная. Крови и пепел, он имеет право выбирать свой путь!
Ингрим хотел было ответить Бриане, однако где-то на грани сознания с новой силой запульсировал саидин, от которого было удалось отвлечься. Впору было заскрежетать зубами, да только по сознанию волной прокатились чужие чувства. Ярость, созвучная собственной ярости вперемежку с болью, среди них тоже была. А также досада, раздражение, гнев, злость – целые волны эмоций, которые накатывали и отступали. Это было странное ощущение: все эти чувства доносились слабо-слабо и вроде бы оставались вне собственных, но в то же время точно прокатывались через всё его существо.
Почти бесцветная тень гнева – быстро – бессильная ярость – яркая, отчётливая, своя, – тщательно сдерживаемое раздражение – досада, боль, глухая боль, давняя, привычная, – что-то странное, как будто бурная река эмоций неимоверными усилиями загонялась в узкое русло, – усталость, нет, отголосок усталости, но отчётливый, привычная усталость – тревога, настороженность. Чужие.
Ингрим стоял, ошеломлённый, и постепенно чужое – он знал, что чужое, хотя не мог объяснить, почему, – становилось всё более отчётливым. Потом он с досадой выдохнул, догадавшись. И понадеялся, что на его лице ничего не отразилось. Потому что возвращалась Тамико.
Он был уже подготовлен, когда мягко открылась дверь и в комнату вошла Тамико Дованин. То есть Тамико – Айз – Седай, каковой она оставалась и в речи, и в мыслях. Что-то слишком далёкое, чтобы оно было проблемой. Так легче.  Жаль, что такое удачное решение слишком недолговечно.
Шайнарец спокойно повернулся – не настолько, чтобы это оказалось невежливым по отношению к Бриане (Бриане – Айз – Седай), которой он так и не ответил. Спокойно отметил лёгкую – кажется, лишь настолько, чтобы не нарушить приличия, – улыбку коричневой сестры. Если он правильно вытянул из спутанного клубка чужих эмоций невидимую нить, то Тамико рада видеть в своих покоях зелёную сестру ничуть не больше его самого. Впрочем, это не его дело.
Когда назвали его имя, мужчина едва не вздрогнул. Было несколько непривычно слышать своё имя не у себя в мыслях, а произнесённое чужим голосом. За месяц, да что месяц, даже больше, он совсем от этого отвык. Вспомнилось: Бриане ни разу не назвала его по имени.
Если в голосе Тамико действительно была какая-то доля теплоты, причём предназначавшаяся ему, то она прошла мимо внимания Ингрима. Шайнарец попытался распутать чувства коричневой сестры в этот момент, но упустил какую-то составляющую и отступился. Теплоты не было, была лишь уверенность, причём уверенность спокойная и добродушная. Дальше разобраться не удалось. Всё-таки он слишком недолго пробыл Стражем, да и заниматься этим делом – распутыванием чужих чувств – он мужчина попытался всерьёз лишь сейчас.
– Добрый… – тут он бросил мимолётный взгляд за окно и удивился, потому что разговор длился целую вечность, а потом поправился: – Доброе утро, Тамико Айз Седай.
Он замешкался, не решаясь кивнуть в ответ, а потом посторонился, давая Бриане пройти к креслу. Сам он не сел. Сначала потому, что Тамико ещё стояла. Потом его взгляд, колючий, не предвещавший ничего хорошего, споткнулся о зелёную сестру.
Кровь и пепел, так вот в чём дело! Так вот к чему все эти вопросы о Порубежье, о его чувствах, которые показались – да, показались, но ведь лишь на миг – ему было простым участием. Айз Седай, чтоб им сгореть! Надо было знать, что у них ничего и никогда не бывает просто. За каждым словом, как за луковичной шелухой, скрываются десятки слоёв смысла. И никогда не стоит думать, что ты обнаружил их все.
Кровь и пепел, кровь и треклятый пепел.
Впрочем, он мог догадаться. До этого пристраживания – корявое слово, но, насильное привязывание Узами тоже, кажется, не звучит – ни одной из них не было до него дела. Тихо угаснешь в укромном уголке Башни – угасай себе на здоровье, только, будь так любезен, угасай сам по себе, оружием помогать не смей. Хочешь уехать и умереть на воле – тоже пожалуйста, мы же не держим, мы даём полную свободу. Нам же всё равно. Но стоит только Айз Седай оказаться в этом замешанной, как тут же возникает переполох. Интересно, вспоминала ли Амерлин – а кому же ещё, как не ей приставить к ним – кровь и пепел, к «ним», и до конца жизни будет «мы», и никак не разорвать оковы этого слова! – о существовании какой-то там молоденькой коричневой сестры Тамико Дованин до позавчерашнего дня? Да вряд ли, у неё наверняка дел хватает.
Резануло уши неловкое слово «состояние», так вот значит, как они называют эту сводящую с ума, манящую близость – и одновременно отдалённость – саидин. Какое им дело? Им же не было никакого дела. Не было?
Совсем близко и бесконечно далеко пульсировал холодный свет.
На лице ничего не отразилось.
Наверное.

Отредактировано Ингрим Дагейд (2016-03-22 19:02:03)

+2

13

Наблюдая за Зеленой Сестрой, Тамико заняла второе кресло. После слов Бриане, она задумчиво перевела взгляд на мужчину, выглядывая мельчайшие изменения в его лице и сопоставляя с теми эмоциями, которые она ощущала внутри.  Его эмоциями. Да, ему определенно не понравилась идея Амерлин. Это было очевидно, как снег, падающий зимой. Она надеялась поговорить с ним об этом сама, подготовить к этой неприятной новости, но планы редко идут так, как ты того хочешь. Прошло два дня с тех пор, как она наложила Узы, и за эти два дня она почти не виделась со своим Стражем. А теперь в это дело вмешиваются другие Айз Седай. Женщина перевела взгляд на Сестру, и глухое раздражение прокатилось внутри, отзываясь на чувства Ингрима.
- Да. Амерлин... - при воспоминании о неприятном разговоре с Амерлин лицо Тамико на мгновение скривилось, как будто она проглотила  лимон. Она снова услышала сварливый голос главы Айз Седай, сыплющей упреки и угрозы. - ... упоминала об этом.
Благодаря выдержке, выработанной за годы обучения в башне, Тамико удерживала на лице маску безмятежности, однако сознание ее было в смятении. Она снова ощущала внутри яростный клубок эмоций, который сплетался с ее собственными, почти как тогда, в парке, когда чужая ярость почти захлестнула ее. Но в этот раз эмоции были тише и она знала что делать. Женщина смело отмела чужие чувства, оставив их на грани сознания. По хорошему - ей стоило бы разобраться в них, но не сейчас, когда за ними пристально наблюдает незнакомая Айз Седай.
- Я говорила это Амерлин, и повторю Вам - нет нужды в столь пристальном наблюдении за моим Стражем. Не смотря на все... обстоятельства, думаю у Ингрима нет никаких намерений причинить мне вред, умышленно или нет - Тамико снова посмотрела на мужчину. Она глядела ему в глаза - и для этого ей приходилось задирать голову, поскольку шайнарец все-еще торчал столбом посреди комнаты - пытаясь нащупать ту тонкую нить, что связывала их, и передать ему все свое спокойствие, всю уверенность. Она не знала - получилось ли у нее, но ей хотелось чтобы Ингрим понял - она на его стороне. Женщина перевела взгляд на гостью. - Что же касается другой проблемы - то полагаю, что мы бы справились с ней так, или иначе. В конце концов Узы - это дело Айз Седай и ее Стража. Вы знаете это как никто другой, Бриане Седай - Коричневая чуть улыбнулась. - Но полагаю, у нас нет выбора - женщина немного помолчала, разглядывая безвозрастное лицо Зеленой. -  Так в чем же будет заключаться ваша помощь, Сестра?

Отредактировано Тамико Дованин (2016-04-01 00:24:29)

+2

14

Если разговор самой Бриане с матерью Серенией нельзя было назвать легким, то представлять чего тот стоил молодой Коричневой и вовсе не стоило. Внешне Коричневая держалась достаточно хорошо, но что ей еще оставалось? Что оставалось им всем прятавшимся за масками безмятежности и спокойствия, предписываемыми приличиями или чувством самосохранения? Выполнять приказ в меру своего опыта и разумения. Слова молодой сестры в сотый раз напомнили о главном вопросе этого и последующих дней со всем порождаемым им запутанным клубком мыслей и чувств. Перебирать это вновь  не имело смысла, но и решения наиболее разумного в данной ситуации пока не проглядывалось.
А все почему? Потому что этот мужчина был Порубежником, потому что когда-то ее угораздило полюбить почти такого же, потому что… Их ведь много этих «потому». И ни одного из них Амерлин в качестве объяснения отказа от ее задания не предъявишь из  банального в общем-то чувства самосохранения.
Учитывая ситуацию главным должен быть принцип «не навреди», но удастся ли им это? Удастся ли удержать этого мужчину хотя бы на хрупкой грани между жизнью и смертью? Хорошо бы, конечно, показать ему, что смысл в жизни есть и без Единой Силы, но процесс этот явно будет долгим и трудным. Возможно даже в тысячу раз труднее, чем с потерявшим Айз Седай Стражем.
- Лично я в этом не сомневаюсь. В отношении любого другого - возможно, но не Порубежника, особенно шайнарца. Проблема в том, что нашего с вами мнения и знания тех мужчин Амерлин не достаточно. Мое замечание о том, что традиционно взаимоотношения Айз Седай и ее Стража это их личное дело, увы, так же было проигнорировано. Проблема в том, что Страж у вас не традиционный.
На что Бриане оставалось лишь мысленно развести руками. Да мужчина, да воин и, скорее всего, хороший, иные в Порубежье долго и не живут, вот только совсем недавно он мог Направлять. Коснулась ли уже его разума Порча? Сохранилось ли что-то после укрощения и не передастся ли это «что-то» по узам? Вопросов столько, что как-то даже удивительно, почему за этой парочкой  остальные Коричневые целыми днями не ходят. Такое ведь поле для исследований, а  займется им Зеленая вертихвостка. Странно все-таки плетет Колесо.
- А какой помощи хотели бы вы?- эту ее улыбку можно было бы назвать лукавой, не смотря на всю серьезность ситуации, Бриане вдруг стало весело. В конце концов, если не можешь изменить происходящее над ним лучше смеяться пусть даже и про себя.- Кроме просьбы покинуть ваши апартаменты и больше никогда тут не появляться, конечно же. Физически я ничем не смогу помочь. Ингрим все же не мой Страж, но даже совет порой не бывает лишним. Возможно, вместе мы найдем выход. Все вместе.
Вам, сестра, к счастью еще не приходилось терять, надеюсь, и долго еще не предстоит, а потому вы до конца не представляете, что происходит в случае разрыва уз. Это тяжело. Невероятно тяжело, но мужчинам тяжелее многократно, что и приводит большую их часть в конечном итоге к гибели. Возможно тот же принцип действует и в случае с укрощением. Это ведь тоже, по сути,  разрыв связи между Направляющим и Источником, причем связь эта в тысячу раз сильнее. А что вы сами об этом думаете, Ингрим? Мы тут сидим, рассуждаем… Понимаю насколько тяжелы должны быть мысли об этом, не говоря уже о воспоминаниях, но все же? Похоже ли оно на выворачивающую наизнанку боль? Щемящую пустоту внутри, которую, кажется, ничем не заполнить? Когда ночи - самое страшное, потому что остаешься со всем этим один на один в вязкой, оглушающей тишине? Когда слишком много мыслей, но все они, в конечном счете, сводятся лишь к одному? Когда начинает казаться, что выхода нет, и никогда не будет, а держит только долг?
И бьющаяся где-то на краю сознания мысль, что он отдал жизнь для того, чтобы ты жила, а потому жить придется пусть даже и через силу. Вот только это слишком лично, такого не скажешь даже человеку, которому искренне хочешь помочь. Такого не скажешь большинству мужчин, потому что те попросту не поймут. Да и большинству женщин - тоже. Как и большинству сестер, потому что эту сторону их жизни (как и многие другие, если уж на то пошло) обсуждать было не принято. С одной стороны понятно почему, а вот с другой Бриане не покидало ощущение, что большинство сестер этих тем попросту боялось.

Отредактировано Бриане Тамалин (2016-04-01 21:56:22)

+3

15

Обе Айз Седай удобно расположились в креслах друг напротив друга, но Ингрим остался стоять возле маленького столика так, чтобы оставить в поле зрения каждую женщину. Кровь и пепел, будто на вражеской территории. Шайнарец думал, что сейчас хочет лишь одного: пусть эти Айз Седай оставят его в покое, пусть наконец прекратятся эти попытки выпытать, что там он чувствует. Чем меньше думаешь обо всём случившемся, тем лучше, но ведь им было действительно всё равно до недавнего времени. Им – это Айз Седай. Айз Седай, чтоб им всем сгореть. Айз Седай.
Ингрим наконец взял себя в руки и приглушил бушевавший внутри гнев настолько, насколько это вообще было возможно. Пульсировал саидин. Надо было рассуждать здраво, потому что иначе в мыслях останется лишь одно: во всём виноваты другие. Не он сам. Тогда как на самом деле всё с точностью до наоборот. Мужчина сейчас предпочёл бы вообще не думать, а уйти с головой в какую-нибудь тяжёлую работу.
Ладони ощутили привычную форму рукояти.
Однако ему приходилось невесть зачем торчать столбом посреди гостиной Тамико и, поскольку о нём вообще забыли, думать. Сопоставлять. Рассуждать. По Бриане, зелёной сестре, ничего нельзя было толком сказать, хотя она вряд ли горела желанием влезать в отношения между Айз Седай и её новоиспечённым Стражем. Зелёная здесь ведь по приказу Амерлин. Наверное, не будь прямого приказа, этой Бриане здесь не было бы?
Ингрим осторожно коснулся чужих эмоций, которые сейчас стали ощущаться едва-едва. Наверное, их отчётливость можно было как-то регулировать, иначе нельзя объяснить все эти необыкновенно яркие волны чувств, которые будто проходили через всё сознание. Шайнарец не успел разобраться дальше, потому что почувствовал взгляд Тамико, перехватил его и чуть приподнял брови в немом вопросе, однако тут же понял, что от него ничего не требуется. На миг возникло ощущение какой-то незримой нити, вроде тех, которые тянутся от Источника к Направляющему, и по этой нити пробежал импульс, обернувшийся в сознании шайнарца странным тёплым чувством. Уверенности, кажется. Неужели это действие Уз? Или ему всё показалось?
Проверить не было возможности, потому что разговор между Айз Седай возобновился, и шайнарцу оставалось лишь внимательно слушать. Ингриму определённо не нравилось то, как разговаривали о нём – будто его самого в комнате нет. Но что с этих Айз Седай взять? Оставалось молчать и удерживать на лице прежнее сосредоточенно-хмурое спокойствие, будто всё происходящее мужчины никаким образом не касалось.
Однако слушал он действительно внимательно, стараясь никак не выдать своего интереса и, надо сказать, это неплохо получалось. Две Айз Седай и Страж, и у каждого на лице бесстрастная маска. Если эта Зелёная действительно хотела, чтобы они искали выход из сложившейся ситуации все вместе, то, может, ей первой стоило отбросить безразличный вид? Отчуждённость никогда не способствует плодотворной работе. Но если им втроём и стоило поговорить по душам, то Ингрим не собирался делать первый шаг к этому. Он и без того слишком много сил потратил на достижение хрупкого внутреннего равновесия, которого удалось достичь, лишь выстроив стену между собой и другими. Иначе нельзя было примириться с мыслями о том, что всё случившееся неизбежно, что ему до конца жизни таскаться по пятам за этой коричневой сестрой. Скорее всего, вдобавок будучи нагруженным несколькими килограммами книг. Книги, знания он любил, но ведь не до такой же степени.
Бриане шайнарец выслушал, нахмурившись. Она могла бы задать лишь один вопрос: что ты чувствуешь? – и без всех этих ненужных разглагольствований, которые при её невозмутимом лице казались всего лишь насмешкой. Насмешкой, на которую приходилось вежливо отвечать.
Ингрим прислушался к своим ощущениям и попытался облечь их в слова. Но в словах всё то, что сейчас так отчётливо ощущалось, блёкло так же, как поблёк окружающий мир после отсечения от Источника. Шайнарец пожал плечами, как бы говоря, что нет смысла выражать невыразимое. А потом его осенило.
Сделал шаг назад и медленно, чтобы это не было воспринято как нападение, достал из ножен короткий меч. Стал боком, посмотрел на высокое окно, за которым мир купался в солнечных лучах. Положил клинок на ладонь широкой частью, продолжая держаться за рукоять и, несколько раз поменяв его положение относительно окна, поймал солнечный свет. Когда всё это было проделано, гладкое лезвие холодно и ярко блеснуло, отбросив на противоположную стену размытый отсвет. Шайнарец внимательно посмотрел на сидевших перед ним женщин и, когда удостоверился, что они увидели, так же медленно убрал меч обратно в ножны. И заговорил, отвечая на невысказанные вопросы:
– С..саидин – так же, только где-то на грани видимости. – Получилось несколько путано, однако Ингрим тяжело выдохнул и продолжил: – Он… и раньше сверкал так, но теперь будто что-то срезали, и этот срез гладкий и холодный. Будто рукой проводишь по стали или стеклу в морозный день. То есть ты тянешься, и тебя словно что-то отбрасывает. Раз за разом. Если осторожно, то ощущаешь этот срез. Как будто чем-то острым отсекли. И он… всегда, иногда сильнее, иногда слабее. Если чем-то заняться, чем-то, требующим полностью раствориться на деле. То забываешь. Но ночью или когда остаёшься один – всё время этот свет. Он холодный и… опасный, что ли, как меч, но к нему постоянно тянет. Хочется ухватиться и удержать. Просто бороться, не обязательно… направлять. Чтобы снова почувствовать себя живым. После… того, как это случилось, мир будто поблёк, и словно исчезло что-то, какая-та часть меня, которую я раньше не замечал, но которая была самой важной. Да, наверное, пустота – то самое слово. Жизнь теряет всякий смысл, ты не живёшь, а существуешь. Машинально. По привычке.
Мужчина говорил медленно и осторожно, пытаясь подбирать слова, но в итоге рассказывая всё или почти всё. Скрывать не имело смысла, он ведь знал, что рано или поздно придётся выкладывать свои ощущения Тамико, а она вооружится пером, аккуратно всё запишет, а потом настрочит сухой беспристрастный отчёт на несколько сотен страниц. Объяснять можно сколько угодно, но они этого никогда не почувствуют.
– И мыслей нет, – продолжил шайнарец, продолжая мысль зелёной сестры. – Нет, наверное, всё же есть, но их слишком много, и ни за одну нельзя ухватиться. И всё время этот свет. Всё как будто по замкнутому кругу. Иногда, впрочем, бывает по-другому. Как будто что-то толкает – Долг. И встаёшь, начинаешь что-то соображать, а потом понимаешь, что всё бесполезно. Что ты сам отсёк себя от жизни, как до этого тебя отсекли от саидин. Что ты – предатель, – последнее слово Ингрим сказал с каким-то вызовом, будто напоминая Тамико их первый разговор.
Мужчина перевёл дух, но женщины не спешили брать слово. Наверное, понимали, что всё ещё не закончено. Всё это время он смотрел куда-то в сторону, усиленно делая вид, что рассказывает это, скажем, вон тому бесстрастному мечу на стене. Так было легче. Обозначать такими приземлёнными словами всё, что терзало последний месяц.
– Наверное, – он пожал плечами, – я ушёл бы рано или поздно туда, куда должен был уйти с самого начала. Должен был, но не ушёл. Поэтому пришло время отдавать долги. Видимо, – он старался держаться вежливо, но в этих словах против воли проскользнула лёгкая насмешка, – у Тамико Айз Седай возникло другое мнение. Это всё, что вам от меня нужно узнать, Айз Седай?
Ингрим уже не мог вести себя иначе. Столько всего навалилось, что можно было медленно сойти с ума, и оставалось лишь по кирпичику воздвигать стену отчуждения, отгораживаться от проблем, которые нельзя было решить.
Когда шайнарец упомянул Тамико, то машинально выделил слова «Айз Седай».

+3

16

Женщина предпочла не замечать колкости Ингрима, у него было право упрекать ее. Она слушала его внимательно. Не для того, чтобы потом записать все сказанное, хотя безусловно она сделает пару заметок об этом, но для того, чтобы постараться понять. И возможно, найти ниточку, что смогла бы помочь. Но как же донести до него мысль, если он ничего не хочет слушать? Думаю, Бриане могла бы помочь, если бы сумела привить ему хоть капельку здравого смысла. Однако говорить этого Тамико не стала. Она помолчала еще некоторое время, прежде чем произнесла:
- Говорят, женщины, отсеченные от  Источника, чувствуют то же самое... - Тамико медленно поднялась из кресла и прошлась по комнате, сложив руки на груди. Она чувствовала, что не правильно сидеть вот так и просто обсуждать Ингрима, копаться в его чувствах. Она хотела говорить с ним, проявлять участие. Показать, что ей не все-равно. А сидя и задрав голову она ничего не добьется. - Говорят, что единственный способ остаться в живых после... отсечения, это найти себе новую цель в жизни - женщина облокотилась о край стола прямо напротив Ингрима, и посмотрела ему в глаза. - Цель, которая будет греть в самую холодную ночь. Цель, на выполнение которой потребуются все силы, которая сможет хоть частично заполнить пустоту от утраты Источника. Но Свет, уйти в Запустение... Это лишь способ сдаться и умереть.
Женщина вздохнула и отвела взгляд. Она надеялась что он прислушается к ее словам, но в прошлый раз он проигнорировал весь здравый смысл, и уверенности в том, что что-то изменилось не было. Может быть у Зеленой Сестры найдутся более весомые доводы? Кажется, она знала об этом куда больше Тамико. Возможно ей действительно нужна помощь... Когда она снова посмотрела на шайнарца, следующие слова лились из нее медленно, словно она обдумывала каждое предложение, прежде чем произнести его.
- Я наложила на тебя Узы не из расчета и не по своей внезапной прихоти. Хотя признаюсь, в этом была доля внезапности и для меня самой. Я сделала это потому, что увидела сильного мужчину, преданного долгу, в котором сквозь отчаяние, усталость и обреченность, не смотря на огромную утрату, сияла жажда жизни. Скажи мне, Ингрим, что это не так.
Возможно последние слова прозвучали излишне вызывающе, но Тамико хотела пробиться через стену, о которую разбивались ее не слишком-то весомые, на ее взгляд, слова. Лицо кандорки смягчилось, и она снова попробовала нащупать связующую нить.
- Я знаю, что не смогу исцелить тебя. Заставить забыть об этом, избавить от горечи утраты сайдин. Я лишь надеюсь, что смогу облегчить твою ношу.

Отредактировано Тамико Дованин (2016-04-10 02:48:25)

+3

17

Бриане задумчиво кивнула, показывая, что понимает Ингрима. Хотя бы отчасти. В чем-то укрощение действительно напоминало разрыв уз только в сотню, тысячу раз сильнее последствиям для души и тела. Саидин… отблеск отблеска в ледяной пустоте, вечно манящий и столь же недосягаемый. Этот мужчина достоин безмерного уважения  за то, что продолжает бороться. Но в одиночку, каким бы сильным он ни был не справиться. Вот только мужчины по природе своей горды, упрямы и не желают признавать очевидного. Пусть не все, но большая их часть.  Как бы Бриане их ни любила, а факт был и оставался печальным фактом.
- Со Стражами так же. Либо занять тренировками до изнеможения, чтоб не было времени думать, но это вариант временный и проблему почти не решает, либо найти цель, ради которой он захочет жить дальше. Возможно, долг. Или очень сильное чувство. Такое, что заслонит все остальное. А лучше сочетание и того и другого.
Потому, кстати, сестры решившиеся попытаться спасти таких мужчин и делали все, чтобы «прибрать их к рукам». Проще говоря, затащить в постель - не самый плохой способ борьбы с порождаемой разрывом уз пустотой и болью. И дело не столько в удовольствии, сколько в самой связи. Долг и какое-никакое чувство - ниточки на первый взгляд тонкие, но только на первый.
Рассуждения же Тамико об узах и обстоятельствах их наложения заставило Бриане серьезно призадуматься. Неужто эта девчонка вопреки доводам здравого смысла и традициям наложила Узы на Ингрима Дагейда насильно? Но почему тогда Амерлин ничего об этом не сказала? Не знала, потому что разговор с Тамико  случился позднее? Или ей специально не стали об этом говорить опасаясь праведного возмущения сим мерзким в принципе фактом? Бриане действительно была готова возмутиться произошедшим, вот только сейчас главным было совсем не то, что она думает и как относится к сумасбродству молодой сестры. Главным был уставший от всего и вся мужчина, вбивший себе в голову кучу глупостей, но все же достойный того, чтобы попытаться ему помочь. 
- Запустение?! Если бы ты не был отрезан от Источника я бы, пожалуй, поняла  желание покончить с этим с оружием в руках в борьбе с Отродьями Тени, как и полагается сыну Порубежья.
Эран так в конце концов и поступил. А она так и не смогла до конца с этим смириться, иначе не спорила бы с ним мысленно до сих пор и не пыталась понять, что и как она тогда сказала неверно. С другой стороны и как бы больно ни было тем кто любит, но лучше отмучаться быстро, чем медленно и мучительно угасать в Башне- не все ведь в состоянии подобно Ингриму Дагейду найти в себе силы хотя бы попытаться жить дальше. 
- Вот ты говоришь, что предатель. Кого и что ты предал? Твой долг перед Порубежьем? Чем, скажи? Тем, что не остался рядом с теми, кто дорог? Саидин подернута мерзостной пленкой Порчи, а потому опасна. Это известно даже ребенку. Так что твой уход во многом разумен. Ты не ушел в Запустение сразу? Возможно. Но сейчас после того как ты огражден от Источника и безумие тебе больше не угрожает уйти туда и стало бы  настоящим предательством. Тамико Седай правильно сказала: тебе нужна цель. Та, что превыше всего в жизни. И она у тебя, если задуматься, есть. Дело, с которым Айз Седай не смотря на все наши силы порой не могут справиться в одиночку. Айз Седай служат Свету. Айз Седай готовятся к Последней Битве. И Коричневые в том числе. Думаешь, они только книжки читают? Этим летом в Малкире я повстречала молодую Коричневую и ее Стража. У этой на первой взгляд невзрачной девчушки сердце льва. И она не одна такая. Ничего не могу сказать о Тамико Седай, но кажется мне она тоже не из тех, кто хоронит себя за книгами. Ты ведь этого хочешь, да? Что может быть благороднее, чем служение миру и подготовка к Последней Битве? Ничего. По мне так это гораздо лучше чем бесцельно сгинуть в Запустении. Такой уход ведь ничем не лучше самоубийства. С Тамико же у тебя есть шанс попытаться, нет, не выжить, но сделать что-то полезное. Что-то, что поможет всем нам рано или поздно. Подготовка к Последней Битве это ведь не только охрана границ, которые если только я правильно понимаю пророчества в конце концов все равно будут сметены. Это еще и поиск информации, которая, как известно, ключ к победе над любым противником. Даже таким страшным и опасным как Темный. Обрывок листка тут, древняя рукопись там, тер`ангриал, еще что-нибудь в этом роде. Порой то, что на первый взгляд кажется не стоящей внимания безделицей, может оказаться невероятно важным. А возможно и спасет жизни сотням, а то и тысячам. 
Вот так, слишком эмоционально для Айз Седай и, пожалуй, откровенно. Но кто-то же должен был это сказать. Бесстрастно, а потому бесцельно кружить вокруг друг друга они могли бы до самого Возрождения Дракона, если и не дольше. Но что толку?
Делать упор на служение конкретной Айз Седай в случае если та связала Узами насильно по меньшей мере неразумно, а вот так… В конце концов, это не служение конкретной сестре, это служение всему миру и Порубежью в том числе. Это подготовка к Последней Битве, которую Коричневые ведут наравне с Зелеными, просто по-другому.
Так или почти так Бриане в свое время говорила с каждым из своих Стражей. Разве что с ними было проще: о деятельности Зеленых и Красных люди более-менее имеют представление. А вот деятельность Коричневых в глаза почти не бросается, то же что бросается бравым Порубежным воинам далеко не всегда кажется достойным внимания.

+2

18

Всё это и злило, и раздражало, и вообще превращало эмоции Ингрима в такой же спутанный клубок, как и эмоции Тамико. Айз Седай. Была ли то злость, вызванная невольной исповедью перед этими двумя женщинами, или он просто не мог дольше подавлять усталость и раздражение, накопившиеся в душе, – кто знал. Может, Создатель, может, Тёмный, но не он сам. Разумом мужчина понимал, что сейчас в самом деле всё ещё утро, что и нескольких часов не прошло с тех пор, как Бриане Айз Седай зашла в комнаты Тамико и начала эту бесцельную беседу, но чувства говорили, что слова цепляются одно за другое едва ли не несколько оборотов Колеса. Можно было попытаться сосредоточиться на какой-нибудь мелочи, чтобы не думать ни о чём, но – подсказывал всё тот же разум – чем дольше шайнарец будет запираться в себе, тем сильнее эти Айз Седай будут его тормошить. Может, они в самом деле считали, что помогают ему.
Так, зацепка.
Ингрим следил, как Тамико встаёт, чтобы не смотреть на него совсем уж снизу вверх, а сам мучительно пытался ухватиться за мелькнувшую мысль, как прежде старался дотянуться дл Истинного Источника. Как ни странно, это оказалось ничуть не легче. Всё дело было, кажется, в том, что они – он и Айз Седай – смотрели на одни и те же вещи с разных сторон. И вкладывали в свои слова совсем не тот смысл, какой чудился слушателям.
Коричневая сестра вновь вступила в беседу, и Ингрим, скрестив руки на груди, внимательно вслушивался в её слова, пытаясь понять, как эти же самые звуки звучат для ушей Айз Седай. Ничего толком не выходило, но это уже было хоть какое-то действие, какая-то возможность найти выход. Пусть из такой странной ситуации, но всё же. Быть может, за этим маленьким выходом мелькнёт свет выхода большого.
О Свет, только не думать о свете.
Женщины, отсечённые от Источника. Интересно, как быстро они умирали? И почему они оказывались отсечёнными? И многие ли нашли эту новую цель, о которой толковали сейчас их же сёстры? Понимала ли стоявшая сейчас перед ним женщина, что знать и найти – разные вещи? Он знал лишь один долг – сражаться с Тенью на своём рубеже. Можно ли положить на одну чашу весов долг и цель?
Разговор был каким-то неживым, каждый скрывал – более или менее умело – свои чувства за маской сдержанности или беспристрастности. Пусть то, что говорила Тамико, было правильно, правильно и ещё раз правильно – Ингрим сейчас готов был это признать, хотя и не вслух, – вот только весь её облик сейчас выражал иное. Айз Седай. Если бы можно было взять в толк, зачем ей всё это, зачем она вообще решилась связать его Узами. Может, она сейчас действительно сказала правду, но таким тоном, что шайнарец не был готов принять слова коричневой сестры на веру. Непонятно, правда, зачем она тогда завела разговор об узах при Бриане. То, что она ушла от ответа на вопрос мужчины, не означало, что насильное «устраживание» в Башне приветствовалось.
Кровь и пепел, он же не об этом собирался думать.
Перед тем, как ответить, Ингрим задумался всерьёз. Есть ли какие-то слова, смысл которых невозможно переиначить? Наконец шайнарец решил, что ничем коричневой сестре помочь не может, и чуть пожал плечами.
– Я не видел себя со стороны, Тамико Айз Седай. Я не имею права жить, даже если мне этого и хочетс… – тут он сбился, продолжил и снова сбился, – иногда хоч… Даже если бы мне и хотелось, Айз Седай.
Да, так лучше. А хочет ли он в самом деле жить? Жажда жизни, сказала она. Почему-то над этим шайнарец никогда не задумывался. Была ли в водовороте эмоций, непрестанно бурлившем внутри, эта жажда, сейчас сказать было нельзя.
И всё же они не так поняли. Ингрим некоторое время колебался, будет ли правильным уточнить смысл собственных слов, но потом всё же решился:
– Тамико Айз Седай, Бриане Айз Седай. Меня уже швыряло не раз в ту сторону, куда мне не было надо, – ни тени насмешки не было в этих словах, разве что горечь, – что одним больше, одним меньше… Как я понимаю, распустить Узы нельзя, а их разрыв довольно… болезнен. Поэтому я не имею права…
Мужчина резко оборвал фразу и, нахмурившись, повернулся к зелёной сестре. Однако, по мере того, как женщина продолжала говорить, складка  между бровей начала разглаживаться. Слова Бриане были слишком эмоциональны для Айз Седай – именно это заставило его умолкнуть на полуслове, – и казалось, что она говорит действительно то, что думает. Но если зелёная сестра считала, что, услышав её пламенную речь, он раскается в своём решении и станет вернейшим сподвижником коричневой сестры в деле подготовки к Последней Битве, то она сильно ошибалась.
Мысли цеплялись одна за другую так, что невозможно было ухватить ни одну. Несколько раз Ингрим начерно составлял в уме начало фразы, но тут же отбрасывал каждый вариант. Почему-то всякий раз из этих слов следовало, что он, как любят говорить те же женщины, упрямый шерстеголовый болван, не желающий прислушиваться к очевидным истинам.
– Думаю, я понимаю, о чём Вы говорите, Бриане Айз Седай, – осторожно кивнул он. – И согласен с тем, что каждое дело может внести свою лепту в подготовку в Последней Битве. Но я не вижу, чем могу быть полезен Тамико Айз Седай и Башне в целом в этом деле. Я… мне не приходится выбирать, Бриане Айз Седай. Я, как Страж, обязан следовать за своей Айз Седай вне зависимости от того, разделяю ли я её устремления. Я снова что-то должен, так что мне придётся выполнять этот долг. И не имеет значения, есть ли у меня та цель, о которой Вы толкуете.
Мужчина помолчал немного и добавил:
– Надеюсь, Вы понимаете, что мне необходимо время, чтобы принять или не принять вашу цель, Айз Седай. В любом случае, она ваша.

+1

19

Замечание Ингрима о невозможности распустить Узы Зеленая встретила весьма скептическим, хоть и мысленным хмыканьем. Распустить-то можно, вот только мало кто из сестер решался на подобное. Очень-очень редко и только в самом крайнем случае, например, перед гибелью, если на то оставались силы. Айз Седай ведь, по сути, самые обычные люди со всеми свойственными роду человеческому слабостями одной из которых Стражи как раз и были. Большинство сестер считали связанных с ними мужчин чуть ли не своей собственностью и говорили об этом в манере Бриане откровенно раздражавшей. Разве могут при таком отношении возникнуть мысли о том, чтобы просто взять и отпустить человека на все четыре стороны?
Но все это не больше чем отвлеченные размышления, которым можно будет и на досуге предаться за бокальчиком хорошего вина и в приятной компании. Не то чтобы компания молодой Коричневой и ее Стража таковой не была, но знала их Бриане от силы полчаса, а времени этого для ведения настолько задушевных бесед все же не достаточно. Разговор, что она вела с Ингримом Дагейдом, и так по меркам Башни был сильно не обычен.
Разобраться в мыслях и чувствах мужчин, что с Узами, что без них - задача почти непосильная, но Бриане показалось, что слова ее на этот раз были услышаны и даже поняты так, как она и хотела. На мгновенный эффект, впрочем, Зеленая и не рассчитывала: даже семени упавшему в подготовленную почву требуется время, чтобы прорости, тут же потребуется проявить максимум терпения и выдержки.   
- Чем ты можешь быть полезен?
Вот как тут не вспомнить Каралин и ее мальчика-тайрена? Сколько раз за какую-то пару месяцев Воробушек могла расстаться с жизнью? Три, четыре или все-таки больше? И ведь отправилась бы Каралин в руку Создателя, не имей на тот момент Стража. Но даже если не брать в расчет козни Приспешников, бандитов с большой дороги способных перерезать горло из-за медяка никто не отменял. В некоторые же места даже мужчине соваться в одиночку опасно. Проблема в том, что именно туда Айз Седай обычно и стремятся.   
- Хотя бы тем, что будешь защищать ее. Кольцо Великого Змея в некоторых землях может сулить его обладательнице весьма неприятную перспективу оказаться в петле. Про Белоплащников и их отношение к Айз Седай, думаю, ты должен слышать. Но проблем у сестер хватает и без них. Обычные душегубы, Приспешники Темного, наемные убийцы, подосланные кем-то из дворян, Отродья Тени… список подстерегающих Айз Седай опасностей велик и по большей части непредсказуем.
О том, что жизненный опыт Стража может быть полезен сестре не меньше чем его клинок Бриане говорить не стала. Взаимоотношения Айз Седай и Стража - дело глубоко личное. Она к разумным доводам своих мужчин обычно прислушивается, но не все сестры считают нужным признавать свою неосведомленность по тем или иным вопросам и слушать кого-то кроме себя самой.

0


Вы здесь » Колесо Времени: Пути Узора » Архив эпизодов » Слово, что может спасти


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC